Книга Личный аптекарь императора. Том 10, страница 74 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Иди-иди, — сказал ему вслед второй. — Я за твоими присмотрю, швы обработаю.

— Спасибо, Толик, — бросил он через плечо и, с трудом передвигая ноги, устало побрёл по заснеженному лагерю.

Когда он скрылся в одном из домов, лекарь Толик подошёл к двери госпиталя и обратился к нам.

— Чего на улице-то стоять. Зайдите, холодно.

Мы с Глебом последовали за ним и очутились приёмном отделении. Сюда поступают все раненые и больные. Здесь их осматривают, определяют заболевание или тяжесть ранения, и только после этого отправляют дальше.

В светлом, теплом помещении пахло антисептиками и целебными травами. С потолка лился мягкий белый свет от ламп, работающих на магических кристаллах.

Мы прошли мимо столов, каталок, рядов стульев, прислонённых к стене носилок и очутились в коридоре, с двух сторон от которого за прозрачными стенами находились операционные.

В операционной, что находилась слева, шла операция. Стол окружили люди в белых халатах и внимательно следили за действиями хирурга. Лиц было невозможно разглядеть — на всех были маски, а волосы убраны под шапочку.

Лекари действовали почти в полной тишине, только один из них спокойным голосом давал указания, склонившись над больным, лежащим на операционном столе.

— Зажми сосуд… Сильнее… Хорошо…. Рита, свет… Хорошо… Салфеткой промокните, — приглушенно слышался голос. Скорее всего это и есть главный лекарь госпиталя.

Мы двинулись дальше и очутились в большой палате. Некоторые кровати огорожены ширмами, и почти все койки заняты.

Вокруг носились медсёстры и медбратья. Кто-то с перевязочными материалами, кто-то с уткой, кто-то с артефактами, а кто-то нёс на подносе горячий чай и большой кусок мясного пирога. Больные стонали, кряхтели, болтали и даже смеялись. В это же время одного завернули с головой в белую простынь, погрузили на носилки и пронесли мимо нас.

— Три дня назад много раненых поступило. Какая-то серьёзная заварушка была, — проговорил лекарь, поймав ошеломлённый взгляд Глеба.

Я привык к смертям и ранам, а он, похоже, нет. Одно дело — служить в охране в мирное время, и совсем другое — участвовать в боевых действиях. Он явно не готов к этому, поэтому лучшим решением будет отправить его обратно вместе с колонной в Москву, а сам я останусь здесь.

Теперь, когда я увидел, сколько здесь пациентов, не было ни малейших сомнений, что главный лекарь не откажется от моей помощи. Он будет рад лишним рукам, тем более я за свою работу не попрошу ни гроша. Благодаря заказам военного министерства мы станем довольно богатым родом, которому не нужно считать деньги и жить на заработки.

— Дальше у нас изолятор и аптечный склад. На склад есть ещё одна дверь на улицу. Через неё выгрузите коробки с лекарствами. Когда Родион Романович освободится, то сам всё проверит и распишется где нужно, — пояснил лекарь и двинулся между кроватей к окну, у которого лежал парень с замотанными бинтами обрубками рук.

— Может, пойдём отсюда? — понизив голос спросил Глеб. — Не хочу здесь находиться. Тяжело очень.

— Да, пойдём. Попросим, чтобы грузовик подъехал поближе, и выгрузим коробки. Лучше сделать это самим, чтобы никто ничего не разбил, — согласился я.

Мы вышли тем же путём, что и зашли. Когда проходили мимо операционной, я заметил, что операция уже закончилась, и пожилой лекарь устало намыливает руки.