Книга Друид Нижнего мира. Том 2, страница 97 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Тут Иван встал на ноги и указал на часы.

— Пора идти.

Мужчины поблагодарили за угощение и вышли на улицу, а мы с Анной и Авдотьей остались втроем.

— Даже не верится, что Ванюшу наместником назначили, — прошептала бабка. — Страшно как-то.

— Чего вы боитесь? — Анна принялась убирать со стола посуду и складывать в таз.

— Пока не знаю, но страшно.

— Не переживайте, Ваня справится. Не зря за него все проголосовали, — твердо ответил Анна.

Я допил чай, съев целых три конфеты, и вернулся в свою комнату. Дело сделано, теперь очередь Ивана. Он должен проявить себя и принять правильные решения, чтобы общинники не разочаровались в нем.

Неизвестно, насколько поднимется достаток семьи, поэтому я решил продолжить изготавливать поделки. На поиски Егора Иван потратил стоимость двух ядер зверя, поэтому я должен вернуть ему эти деньги.

Вскоре Иван вернулся и рассказал, что подписал документы, судя по которым он с сегодняшнего дня наместник Волчьего края.

— Что же станет с наместником? — спросил Анна.

— Он больше не наместник, — сухо ответил Иван. — Теперь он обычный человек, и все его запреты больше не действуют.

— Неужели он здесь останется жить после всего, что наворотил? — удивилась Авдотья. — Ему же руки никто не подаст.

— Я не знаю, что он будет делать. Не видел его. У себя отсиживается. Но завтра обязательно поговорю и выясню, когда ехать собирается.

— Правильно, пусть едет отсюда, пока не припомнили ему все, что здесь творил, — глухо проговорила Авдотья. — Добром дело не кончится.

— Завтра видно будет. — Иван встал и направился в свою комнату. — Утром все решу. В голове до сих пор не укладывается то, что случилось.

Я тоже вернулся в комнату, но сесть за стол не успел. В окно что-то стукнулось. Приложив руки к стеклу, разглядел у забора Женьку. Он махал мне рукой.

— Пошли, кое-что покажу, — сказал друг вполголоса, едва я вышел на крыльцо.

— Что ты хочешь показать? — я двинулся к калитке.

— Сейчас сам все увидишь, — усмехнулся он.

Мы направились вниз по дороге в сторону ворот. Сторожка Глухаря утопала во тьме, зато Первая улица была залита светом, будто днем, и оттуда слышался гул разговоров.

— Что там такое?

— Сбегают как крысы с корабля.

Мы прошли по нижней дороге до Первой улицы, поднялись мимо свинарника и увидели, что улицу освещают прожекторы, а люди грузят вещи на повозки.

— Куда это они собрались? — удивился я.

— Сбегают, говорю же. Расправы боятся. И правильно — пусть боятся. Все, ушла их власть. Теперь сила за нами. Эх-х, заживем!

— Погоди радоваться. Еще неизвестно, как все обернется.

— Лучшего наместника, чем твой отец, придумать невозможно. Его все уважают.

Мы издали увидели, как Борька в сопровождении матери вышел из калитки. Пока она возмущенно выговаривала Бородачу, Борька обернулся и увидел нас. На его лице больше не было ни ухмылки, ни наглости, ни злости. Лишь какая-то обреченность и уныние.

Он сплюнул под ноги, отвернулся и забрался в повозку.

— Почему они уходят? Ведь их никто не прогонял, — удивился я.

— Боятся нас. Знают, что завтра к ним придут те, над кем они все это время издевались, и припомнят. Фома Мытник утром уезжает, поэтому сбегают сейчас, пока их никто не трогает.

— Как же они без сопровождения?

— А на что им сопровождение, если охотники тоже едут? Вон видишь, — Женька указал вдаль, — Петрович с семьей тоже выезжает. И Агутины, я видел, свое имущество в телегу складывали. Скоро вся Первая улица освободится, — с довольным видом проговорил друг и, понизив голос, уточнил: — Замолвишь за нас словечко перед отцом, чтобы дом какой-нибудь отдал? Сам знаешь, как мы живем.