Книга Друид Нижнего мира. Том 2, страница 118 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Я так рада за него, — улыбнулась Анна. — Он много лет прожил в ссылке. Истосковался по родным, по дому. Наконец-то закончилось его наказание, и со спокойной душой вернется к прежней жизни.

— Хм, а мне только забот прибавилось, — вставил недовольный Иван. — Теперь придется еще и стража нового искать. Вот кого мне назначить? — он всплеснул руками и обвел всех вопросительным взглядом.

— Женьку, — предложил я.

— Ага, сейчас! — хмыкнул он. — Ищи вас потом в Дебрях. Небось в первую же ночь в лес свалите.

Я пожал плечами. В принципе, он прав. Именно так и будет.

— Как же это он так… не прощаясь? — погрустневшая Авдотья медленно опустилась на стул. — Нет, так нельзя! Человек столько лет здесь жил. Столько всего перенес. Верно служил общине… Надо ему проводы устроить!

Она вскочила на ноги и принялась быстро говорить:

— Нужно устроить праздник. Созвать всех неравнодушных общинников. Накрыть на стол. Пусть знает, как мы к нему относимся. Что думаете?

— Согласна, он будет рад. Многие хорошо к нему относятся и придут проводить, — поддержала Анна.

— Можно. Почему бы и нет? — Иван равнодушно пожал плечами.

Энтузиазма в его голосе не слышалось. Он, в отличие от остальных, думал не о Глухаре, а о том, кого назначить на такую ответственную работу.

Пока Анна с Авдотьей обсуждали, как все устроить, я уединился в своей комнате и взялся за работу. Я уже придумал, кого выстругаю, поэтому снял кору с куска ясеня и, взяв карандаш, принялся наносить изображение… глухаря.

Увлекшись работой, я совершенно не обращал внимания на разговоры и шум, доносящийся из кухни. После того как убрал лишнее, взял тонкую стамеску и начал придавать птице узнаваемые черты: мощное тело, длинный хвост-веер, изогнутая шея. Острым ножом вырезал клюв, глаза, очертания крыльев и перьев, аккуратно, чтобы ненароком не сломать, проработал лапы.

Когда большая часть работы была сделана, я даже сам удивился тому, как быстро это начало у меня получаться. Раньше на такой объем работ у меня бы ушло не меньше десяти-двенадцати часов, сейчас же прошло всего часа четыре или пять.

Эти изменения произошли не только благодаря опыту, а еще и моему новому уровню развития. У меня окрепли руки, стали зорче глаза, движения — решительные и плавные, а раны и царапины почти мгновенно затягивались. Если раньше каждое движение давалось с огромным трудом, ведь у Слоновьего ясеня довольно крепкая древесина, то теперь я работал быстро и почти не напрягаясь.

Когда занялся более тщательной детализацией, дверь открылась и показалась Анна.

— Собирайся, пора идти.

— Куда?

— На проводы Глухаря. Забыл, что ли?

— Хорошо. — Я отложил поделку и, отряхнувшись от сора, уточнил: — А куда мы идем?

— Ты что ж, ничего не слышал? — удивилась она, критически оглядела меня и полезла в шкаф.

— Нет.

— Идем в трактир. Пол-общины уже там собралось. Глухаря твой отец тоже пошел звать… На, надеть эту рубашку, — она протянула белую рубашку, которая оказалась мне впору. Даже слегка маловата.

— Странно. Еще недавно была на два размера больше, а сейчас еле влез. И куда ты только растешь? — Она пригладила мне волосы и пошла к выходу.

В трактире почти все места были заняты. Глухарь сегодня был в центре внимания. Я видел, что он не привык к такому, поэтому чувствовал себя неловко, но все же терпел и улыбался. Почти каждый пришедший подошел к нему, поблагодарил за службу и дружбу и крепко пожал руку, а кто-то обнял и даже поцеловал.