Книга Титан империи 1, страница 94 – Константин Зубов, Александр Артемов

— Так в долге или в жене дело? — оскалился я.

— В жене!

Вот вообще не убедил.

— Я знал барона Сергея Ростиславовича Раскольникова как амбициозного человека, который умеет вести дела, — покачал головой Зубр. — Как оказалось дела ты действительно вести умеешь, вот только чести у тебя нет. Ты предал того, кто дал тебе все!

— Черт со мной! — внезапно вскрикнул Раскольников. — Можете повесить меня, как собаку, прямо тут! Но, молю, Василий, Евгений Михайлович! Спасите мою Наташу!

А вот сейчас убедил. Но сути дела это не меняет.

— Ты действительно такой дурак, Сергей? — нахмурил брови Зубр. — Твоя Наташа давно на том свете. Герасимов не из тех, кто будет возиться с заложниками. И в ее смерти виноват один ты.

— Нет, я разговаривал с ней неделю назад!

— Ты уверен? Или это была запись голоса или кто-то очень похожий?

— Нет… Нет! Она жива…

Раскольников совсем посыпался и начал верещать что-то нечленораздельное.

— Заканчивай, я буду на улице! — шепнул я Зубру и вышел из квартиры.

Закованный в наручники, Федор Александрович Герасимов сидел, прислонившись спиной к колесу своего расколошмаченного автомобиля. Его лицо выражало уныние, из носа торчала окровавленная вата, а в поцарапанных пальцах дымилась ментоловая сигаретка. Сторожила его улыбающаяся во все тридцать два зуба Нина.

— Спасибо, дорогая, — кивнул я, забирая у нее свой меч и трость Герасимова.

— Хороший бросок, — девушка оттопырила большой палец. — Я бы, наверное, так не сумела.

— Когда такой зад в окне, грех промахнуться.

Нина засмеялась, но тут же скривилась, схватившись за повязку.

— Твой дружок уже во всем признался, Федя, — подошел я к Герасимову-младшему и опустился на корточки. — Пришел твой черед.

— Чего тебе надо, Женька? — буркнул он мне в лицо.

— Во-первых, не Женька, а Евгений Михайлович, — ткнул я его пальцем в грудь. — А во-вторых, тебе лучше перестать выеживаться, звякнуть своему папаше, чтобы он закончил этот идиотский бунт и вывел людей твоего брата с ФОЗа. А потом приехал лично в мое поместье, которое он расколошматил руками подонков Герценых. С компенсацией, искренними извинениями и клятвой верности. Естественно после этого он сложит с себя все должности и удалится на покой. Только в таком случае древний и знатный род Герасимовых не пресечется на корню.

— Издеваешься? — хмыкнул Федор, впрочем, довольно наигранно. — Отец пойдет до конца, уж будь уверен!

— А твой брат? Может быть, он чуть более реально смотрит на вещи?

— Брат полностью предан отцу. Завод вам не взять!

Держался он неплохо, но его выдавали бегающие глазки.

— А ты? — продолжил напирать я. — Тоже поддерживаешь бунт против сюзерена, которого поставил править в Фаустово сам Император?

Федор затравленно посмотрел на стоящих над ним бойцов. Потом его взгляд перескочил на Зубра, который как раз выходил из подъезда, ведя под локоть осунувшегося Раскольникова.

— Какой ты сюзерен? — прошипел Герасимов. — Сам убил Вернера, который пришел к тебе как посланник доброй воли!

— Это которого пристрелил снайпер, снабженный украденными у нас пулями? Очень смешно, — я кивнул на Сергея Ростиславовича. — Этот слизняк раскололся за минуту и не сомневайся: свои показания он подтвердит на суде. До которого, разумеется, никто из Герасимовых не доживет, если мы не договоримся. Кстати! А что вы сделали с его женой?