Книга Рыцарь Резервации. Том III, страница 41 – Александр Артемов

Барабан был полон, и потряся револьвер, Рощин засунул ствол в рот, взвел курок и дергал спуск до тех пор, пока не устал.

Нет! Осечка? Как⁈ Все шесть патронов отсырели!

В остервенении Яков Венедиктович отбросил револьвер, и тот запрыгал по ковру. Бах! — грохнул выстрел, зазвенело стекло. Рощин закрылся руками и едва не бросился под стол. В часах дымилось пулевое отверстие, однако они не прекращали бить.

Тут еще и телефон все не умолкал! Схватив его, барон поднял трубку и опустил эту треклятую гадину на рычаг.

Тихо! Слава бо…

Дззззинь! — заверещал проклятый аппарат, и Рощин в остервенении еще раз десять бил трубкой о рычаг, но телефон не затыкался. Тогда барон, возопив, схватил провод и попытался вырвать его из стены.

Ничего не добившись, Яков Венедиктович вцепился зубами в провод…

* * *

Из кабинета хозяина, Якова Венедиктовича Рощина, уже минут десять раздавались чудовищные звуки, но зайти и спасти хозяина не смел ни один обитатель родовой усадьбы. Когда грохнул выстрел, а потом поднялся нечеловеческий крик, обитатели дома совсем затаились.

Но ненадолго. Дворецкий Карл Иванович знал, что бесконечно так продолжаться не может. И кому-то — то есть ему — все же придется войти!

— С богом! — перекрестила Карла Ивановича кухарка Ильинична.

Прихватив с собой крышку от кастрюли, дворецкий хотел было постучаться, но вдруг там загремело настолько сильно, что слуги попадали на пол, как во время бомбежки.

— Свободен! — послышалось издалека, а затем все затихло.

Еще минуту слуги лежали на полу, не смея даже вздохнуть. Наконец, испугавшись опустившейся тишины еще сильнее, чем грохота, Карл Иванович толкнул дверь в кабинет.

Они ожидали, что из темноты в них начнут кидаться перьями, стрелять из револьвера, или еще хуже — грозить увольнением, но к счастью все было тихо.

И тогда Карл Иванович все же осмелился ступить на хозяйский ковер.

Все, что он увидел, был полный разгром. Стол перевернут, часы разбиты, телефонный провод перекушен, а сам аппарат пропал без вести.

И самое главное. Окно позади господского рабочего места было вынесено с мясом. Карл Иванович в ужасе выглянул наружу, но кроме осколков стекла и остатков рамы не увидел ничего.

Стояла предутренняя тишь. Пели соловьи.

И еще, кажется… Где-то далеко-далеко со стороны полей разливалась телефонная трель.

— Макс, слышал? — озирался грабитель по кличке Кислый. Сверху бомбили уже не по-детски.

— Походу Нюхач таки жестит, — ответил Макс, возящийся с замком на брюхе «рыцаря». — Так и знал, что он сорвется… А все из-за какой-то девчонки. Надо было ее сразу кончить.

Они вскрыли уже десятый доспех и десять минут как должны были встретиться с парнями, которые шли им навстречу, но те отчего-то тупили.

— Тихо у них… — прислушался Кислый. — Похоже, все — кончилась принцесса. Что-то и Ключник притих.

— Наверное, на пару с Борисом уже копаются в Онегинских закромах. Сейчас я тоже закончу и подмогнем… Блин, а этот замочек — мое почтение. Сделано на совесть — значит, внутри не банальные бумажки!

— Поторопись. Кажется, я что-то слышал… Какой-то скрип.

— Что, боишься?

— А ты нет? Мне от этих истуканов не по себе. Это как в том кинофильме, где фигуры внезапно ожили…

Не отрываясь от своего занятия, Макс хихикнул:

— Не ссы, Кислый, самое страшное — попасть под горячую руку Нюхача. Вот он парень совсем отбитый. Ну, давай же… Есть!