Книга Наследник $$$ уровня 2, страница 38 – Андрей Еслер, Сириус Дрейк

Мария отложила кружку и накрутила локон на палец, что у неё всегда означало работу мысли.

— Накопитель оформлю, — протянула она. — А вот с лентой не получится. Патент это публикация. Подаем заявку, и через полгода любой прочтет, как у вас всё устроено, и соберёт похожее у себя на коленке.

Соображала она быстро.

— Потому и делим, — согласился я. — Железо патентуем, его всё равно разберут на болты, как только узнают, так пусть бумага будет на нас. Тогда ленту прячем, никаких заявок, только соглашение о неразглашении. Напомни ребятам ещё раз, чем грозит длинный язык.

— Поняла. К вечеру набросаю черновики, утром глянете. — Она кивнула и осталась сидеть, явно не закончив. Папку из-под локтя так и не выложила.

— Договаривай, — я смотрел ей в глаза. — По лицу вижу, что это не все новости.

Мария поджала губы, вытащила из папки сложенную газету и подвинула ко мне.

— С утренней почтой пришло. Вам не понравится.

Я развернул лист. «Мундо», бульварный конкурент «Периодики», расстарался на целую полосу. С зернистого снимка глядел прежний Виктор, мокрый до нитки, в обнимку с каменным херувимом городского фонтана. Заголовок сулил читателю откровения о золотой молодёжи.

Текст я пробежал по диагонали. Ночные купания, горсть монет, швырнутая в прохожих из окна гостиницы, голая официантка с подносом. Всё чистая правда, тело успело наследить от души, а лет ему тогда было семнадцать. Любой в здравом уме посмеется да забудет к обеду. Безобидно.

К обеду, впрочем, Мария принесла вторую газету, за ней третью. Листки множились, и веселья в них убавлялось.

Деловой еженедельник зашёл с другого боку. Под скорбным заголовком тянулась история Габино Альвареса, верного директора, что двадцать лет тащил завод на своих плечах, покуда не явился зарвавшийся наследник и не вышвырнул старика на улицу забавы ради. Не стерпев унижения, бедняга свёл счёты с жизнью.

Я невольно усмехнулся. Габино двадцать лет тащил не завод, а деньги из него, через подставную контору дядюшки Эмануэля. И кончил он не от стыда, а оттого, что превратился в лишнего свидетеля. Петлю мужику накинули вовсе не мои слова при расчёте. Вот только кто теперь это докажет, и кому нужна скучная правда, когда под рукой такая красивая статейка.

К вечеру всплыли пьяные драки. Какой-то журналист с упоением расписывал, как наследник дэ Фуэго лез за бутылкой по клубам, а растаскивать его из драк приходилось невесте. Боевой маг, краса и гордость армии, оттаскивала жениха за шиворот от чужих кулаков. По этой версии я выходил даже не мерзавцем, а трусом, что прячется за женской спиной.

А следом пришло то, от чего стало уже не до смеха.

Последнюю газету Мария положила передо мной молча, и по её лицу я понял, что эту она прочла раньше меня.

Год назад прежний Виктор сел пьяным за руль и вылетел на тротуар. Под колёса попала женщина, некая Верона Руис, продавщица из цветочной лавки, тридцати лет. Из-под обломков её достали живой, но из больницы она вышла уже в кресле. Ноги отказали навсегда.

Тогда дело замяли. Отступные, подписки о неразглашении, нужные люди в нужных кабинетах, протокол, в котором виноватым вышел мокрый асфальт. Имя дэ Фуэго в бумаги не попало. А теперь чьи-то заботливые руки вытащили историю обратно на свет, с фамилией, со снимком кресла, с прямой речью покалеченной женщины.