Книга Наследник $$$ уровня 1, страница 99 – Андрей Еслер, Сириус Дрейк

— Твой отец завалил меня работой, — начала она, болтая вино в бокале. — Так, что не продохнуть. Зато, считай, ты у него почти прощен. Ещё месяц-другой, и он разрешит тебе вернуться в Фавору.

— Великодушно с его стороны, — ровно отозвался я.

Возвращаться я, разумеется, никуда не собираюсь. Здесь у меня завод, мастерская, серверы и едва вставшая на ноги сеть, а в столице меня ждёт лишь небольшое жалование и роль придворного шута под присмотром любящей родни. Но об этом Катрин знать незачем, поэтому я придержал язык и изобразил тихую благодарность блудного сына.

— Великодушно, — фыркнула она. — Пока ты тут перебираешь бумажки на своём заводике, я отдуваюсь за нас двоих.

Она помолчала и отпила ещё.

— Тайрон пообещал мне отдел, — продолжила Катрин, и в голосе впервые проскользнуло что-то живое и азартное. — Военная журналистика, представляешь. Репортажи из горячих точек, освещение конфликтов на границах, всё, куда обычный корреспондент сунется только под дулом.

— И почему именно тебе? — Я подлил ей вина.

— Потому что с военным командованием мне легче найти общий язык, чем кому-либо из его выученых редакторов. Я говорю с ними на одном языке. — Уголок её губ дрогнул. — А ещё отделу не хватает дисциплины. Половина людей там гражданские, а лезут под обстрел наравне с солдатами. Кто-то должен объяснить им, что герой это всего лишь строчка, порою подозрительно напоминающее его собственное имя, выбитая на гранитной плите.

Я слушал и кивал, складывая услышанное в дальний ящик памяти. Любопытная деталь. Семья не просто держит Катрин за дорогую породистую кобылу под седло наследника, ей дают реальное дело, да ещё какое. Военные сводки всегда расходятся двойным тиражом, страх и кровь продаются лучше любой рекламы, это правило работало в моём мире и работает здесь.

Издательский дом это контроль над тем, что люди видят и во что верят, а я как раз собираюсь отвоевать у этого мира всё пространство, где люди будут смотреть и верить. Рано или поздно наши с роднёй дорожки пересекутся, и тогда вот эта белокурая девушка с её военными репортерами окажется по другую сторону.

— Серьезная ноша, — заметил я вслух.

— Справлюсь, — Катрин уверенно поставила бокал на столик. — Мне не привыкать тащить на себе.

Спорить с этим я не стал, потому что в кои-то веки она говорила чистую правду. Девочка из простой северной семьи, что выгрызла себе место под корпоративным солнцем зубами, службой и смекалкой, в чужой помощи действительно не нуждается.

Мы выпили ещё, и разговор незаметно сполз с дел на пустяки. Она вспоминала свою учебку и какого-то дядюшку Энрико с его солдатскими прибаутками, я подкидывал в ответ безобидные байки, тщательно вычеркивая из них всё, что могло выдать человека старше этого тела на три десятка лет. Вино делало своё дело, броня осыпалась с неё пластина за пластиной, и впервые она походила не на холодное оружие в красивых ножнах, а на живую уставшую женщину.

В какой именно миг Катрин перетекла ко мне на колени, я при всём желании бы не вспомнил. Только мы одновременно тянулись за бутылкой, чтобы выяснить, отчего южное вино так кислит, а в следующее мгновение наши пальцы сплелись. Она текуче поднялась, оседлала меня, её пальцы легли мне на грудь, и теплое дыхание защекотало шею. От неё пахло вином, дорогими духами и чем-то ещё, против чего разум бессилен, а тело, доставшееся мне в наследство, имело на сей счет собственное твердое мнение и совещаться со мной не желало.