Книга Я уже бог. Книга #40, страница 97 – Сириус Дрейк

Он повернулся к дальней стене. Там полулежал Ричард VI. Когда-то король целого континента, теперь бледная кукла с пустыми глазами, из которой выкачали все до донышка и выбросили, как ненужную вещь. Голова свесилась набок, по подбородку к вороту парадного мундира тянулась нитка слюны.

Нечто разглядывал его с ленивым любопытством.

— А с этого толку уже никакого. Знаешь, Буслаев, из королей выходит на редкость скверная мебель. И сидеть неудобно, и выбросить рука не поднимается.

Буслаев поднял голову, и в провалах его глаз мелькнуло что-то почти живое.

— Так избавься от них, — проворчал он. — И от этого, и от своры, что прет к шпилю. Слишком много чужих вокруг Кузнецова.

Нечто помолчал, словно пробуя мысль на вкус.

— А ведь дело говоришь… — Чернота в его глазах сгустилась. — Гостей и впрямь набралось чересчур много. Толпа мешает мне рассмотреть его как следует.

Он поднял руку Буслаева и щелкнул пальцами. Звук вышел сухой и негромкий, а отозвался совсем не в зале.

Высоко над городом черный купол, столько времени наглухо запечатывавший Канберру, треснул и развалился. В мертвый город, хлынул серый дневной свет и орда, что все это время бесновалась снаружи. Монстры растеклись по проспектам и переулкам, выискивая отряд Кузнецова и тысячи беспомощных жителей.

Нечто откинулся назад и оскалился. Улыбка вышла звериной, чуждой человеческому лицу, зубов в ней оказалось куда больше положенного.

— Чудесно, — протянул он, прикрыв глаза, будто вслушиваясь в звуки далекой битвы. — Видишь ли, Буслаев, монстры народ простой и честный, мне не чета. Они всегда идут на запах людей. Любых людей.

* * *

Австралия.

Канберра.

Улицы.

Орда хлынула в город как море когтей, крыльев и зубов. Тварей было столько, что небо над Канберрой потемнело второй раз за день. Они растекались по улицам, первые быстро добрались до домов, где начинали приходить в себя люди.

Город просыпался, и хуже этого сейчас ничего не было. Пока люди стояли истуканами, отдавая свою жизнь Нечто, монстры их не трогали, а теперь, когда по улицам заметались живые и кричащие жертвы, началась охота.

Думать было некогда.

— Защищаем жителей! — заорал я на весь проспект. — Всех, до кого дотянемся! Растягиваемся!

Болванчик брызнул во все стороны облаком деталек, рассыпаясь по кварталу. Следом я спустил Посейдона — по трубам и решеткам города потекла вода, вздуваясь на перекрестках живыми стенами.

— Я посчитала, — отрапортовала Лора. — Две с лишним тысячи железок и одна лужа на триста тысяч душ. Хочешь цифру в процентах или сразу будешь делать невозможное?

— Буду делать, — отрезал я.

— Скажу сразу, чтобы ты не питал иллюзий. Спасти всех мы не сможем. Никак!

Я скрипнул зубами. Она права, и я понимаю это не хуже нее. Город огромный, монстров куда больше, чем у меня рук, бойцов, деталек и воды вместе взятых. Посейдон просто не успел проникнуть во всю водопроводную систему города. Всех разом нам не закрыть, как ни растягивай строй.

Богдан среагировал следом за Посейдоном. Подхватив Любавку на спину, он вжался в мостовую так, что брусчатка пошла трещинами, и сиганул вверх — сбивать летучих тварей, что лезли через край купола. За ним метнулся Святослав, выхватывая клинок.

Но тут с черной башни в центре города сорвалась слепящая белая черта, такая яркая, что глазам стало больно. Она ринулась к Богдану и Любавке быстрее всякой молнии. Разглядеть в этом сиянии хоть что-то живое не выходило.