Книга Я уже бог. Книга #40, страница 93 – Сириус Дрейк

Жители Канберры застыли прямо на полушаге. Их словно сфотографировали или заставили позировать. Кое-кого «застукали» прямо в машинах. На лавочках, в телефонных будках, на остановках, в парке на газоне.

Мертвыми они не были, это я чувствовал, но, как мы не пытались привести их в чувства, они ни на что не реагировали. Из каждого тянулась к куполу тонкая нить, и по этой нити из них по капле уходила жизнь. Трогать их больше никто не решился.

— Вот, значит, чем он питается, — проговорил я тихо.

— Весь город, Миша, — сказала Лора, нити на ее доспехе застыли. — До последнего младенца.

Богдан оскалился, Любавка прижалась к его боку. Хана перестала прыгать. Даже Ерх в ножнах притих и перестал ворчать. Все выжившие маги были в шоке.

И не успели мы сделать и шагу к центру, как где-то в глубине города, за стеклянными башнями, тяжело сдвинулось с места что-то большое. Воздух дрогнул, по нему прокатилась волна силы, чужая и давящая, от которой захотелось пригнуться. На Нечто не тянет, но дрянь приличная.

— Божество, — Лора вывела передо мной данные. — Идет сюда, прямо на нас. Видно, оставили сторожить город, пока хозяин занят нами снаружи.

Я перехватил Ерх. Живой клинок дрогнул в ладони и загудел, требуя работы.

— Тогда не будем заставлять его ждать.

Мы пошли по улицам, ожидая нападения, однако улицы оставались такими же вымершими. Чужая сила покружила над крышами, помедлила и поползла обратно к центру, где над домами чернел тонкий шпиль.

Божество не спешило. Зачем гоняться за добычей, если она сама идет к тебе в гости?

— Не нападет, — сказала Лора. — Пока. Уселось в центре и ждет, когда мы сами придем. А нас, между прочим, осталось негусто. Считаю… тридцать. Из полусотни.

Тридцать против целого города. Я оглядел своих и стиснул зубы. Этих парней собирали по всему миру. Они лучшие из лучших, и они едва держались на ногах. Катя села на бордюр, держась за плечо сестры, и зажимала бок, кровь сочилась между пальцев. Южанин перетянул культю ремнем и держался на одной злости. Юлий тоже прижимал руку к ране и делал вид, что цел. Отец помогал ему, но Максимус сам выглядел как ходячий мертвец. От Фарида с Касимом валил пар, как от загнанных лошадей. Адриан сидел на корточках совсем серый, вокруг таяли копии, на которые уже не хватало сил. Остальные выглядели не лучше.

Как и я. Каналы буквально дымились. Тело гудело, как провод под нагрузкой, а ведь драка еще даже не начиналась.

— Ход назад отрезан, — сказал я, мотнув головой туда, где минуту назад был пролом, а теперь стояла глухая чернота. — Значит, только вперед. Раненых в центр строя, кто покрепче, по бокам. Посейдон, Любавка, Богдан, нужно быть готовыми к… Ко всему. Пошли.

Колонна вытянулась по проспекту и побрела к центру.

Город был с иголочки, и от этого делалось только хуже. Витрины сияли, в кофейнях стоял остывший кофе, у обочины выстроились машины с мигающими поворотниками. Где-то из-под козырька бодрый голос расхваливал скидки в заброшенном магазине. Кто-то гонял музыку, но вот танцевать никому не хотелось.

— Знаете, — Бонд на ходу поправил манжет, — из всех мест, где меня пытались убить, это самое опрятное.

— Только жителям от этого не лучше, — буркнул Богдан.

Я бы и сам пошутил, чтобы разрядить обстановку, да язык не поворачивался. Чем дальше мы шли, тем сильнее давила тишина, натянутая как струна. Шутить не хотелось никому, даже от Ханы давно не слышно было шуток. Святослав, шагавший рядом, хмурился все сильнее, и я знал, отчего. Парень чуял Хаос лучше любого прибора, а здесь этой дрянью было пропитано все, до последнего кирпича.