Книга Я уже бог. Книга #40, страница 88 – Сириус Дрейк

— Света! — Маша откатилась в сторону. — Только не говори, что тебе тоже хочется врезать ей по шлему!

— Мне хочется врезать ей за Емелю, — Света выдохнула пар. В ее зеленых глазах плескались нехорошие огоньки, белые пряди зашевелились, словно от ветра, которого не было. — Шлем пойдет бонусом.

Богиня перехватила меч двумя руками, и снег вокруг нее начал подниматься в воздух мелкой дрожащей пылью.

— Хорошо, — протянула она. — Надеюсь, вы продержитесь дольше, чем прошлый воин.

И шагнула вперед.

* * *

Широково. КИИМ.

Оборонительные позиции.

Холод наступал быстрее самого божества. Сначала перестали гореть фонари у баррикад, потом заиндевели стволы артефактных орудий, а потом дыхание начало оседать инеем на губах.

Божество шагало через двор, не торопясь. Под каждым его шагом расцветал каток. Оторванную руку с директорской тростью он нес перед собой, как букет.

— Залпом! — скомандовала Ермакова со второй линии. — Огонь!

Полсотни заклинаний ударили разом. Огонь, камень и молнии слились в одну ревущую стену и накрыли божество с головой. А когда зарево рассеялось, враг стоял на прежнем месте и стряхивал с плеча налипшую копоть. Корона из шипов на его голове даже не запотела.

— Да вы издеваетесь! — прошипел Антон, сжимая меч с неоновой полосой. — Мы в него пол арсенала выгрузили! К бою!

— Стоять! — рявкнула Виолетта, удерживая его за ворот. — Куда собрался, герой? Лечить тебя потом мне, между прочим!

Вперед вышел Фанеров. Вышел картинно, распахнув полы пальто, наброшенного поверх брони, и хрустнул пальцами.

— Расступитесь, бездари. Смотрите и учитесь, как работает аристократ.

Он метнул одну единственную молнию. Тощую, кривоватую, ничем не примечательную. По всем законам магии она должна была сгинуть в морозном мареве, как и предыдущие полсотни заклинаний. Но вероятность послушно прогнулась, молния проскользнула между защитными слоями, юркнула божеству под корону и врезалась точно в голубой глаз.

Ледяной впервые издал звук. Скрежещущий, недовольный, на весь двор.

— Видали⁈ — Фанеров обернулся к позициям и раскинул руки. — Можете не аплодировать! Хотя нет, аплодируйте, я заслужил!

Договорить ему не дали. Из глубины поля за проломленной Стеной, из самой гущи монстров, ударила белая молния и врезалась божеству в спину. Его протащило через полдвора, вбило в баррикаду и засыпало мешками с песком.

На освободившееся место опустилась фигура в молочно-белых доспехах. Единственная рука светилась, по ней гуляли искорки молний. Второй наплечник был пустым. Во лбу шлема с небольшой вмятиной горел голубой огонек.

— Директор… — ахнула Виолетта.

— Жив, — пробасил Горький, как ни в чем не бывало. — Рука только осталась без хозяина. Непорядок.

Враг выбрался из завала и поднялся. Трость он все еще держал в чужой мертвой ладони, Горький укоризненно качнул головой.

— Трость отдай, ирод. Я ее, между прочим, не ради шутки ношу.

Божество двинулось навстречу, и две силы, молния и лед, потянулись друг к другу через двор, выгибая воздух.

* * *

Москва.

Красная площадь.

Петр потерял счет где-то после четвертой сотни тварей.

Он отступал грамотно, по своему городу, который знал не хуже собственного дворца. Заманивал орду в узкие горловины улиц, где монстры мешали друг другу, и жег их там кучно, экономя каждую каплю силы. Черный меч пылал вполнакала, бок намок от крови, левая рука висела плетью.