Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 78 – Сириус Дрейк

Отец пропал.

Да, она попросила Катю разузнать, как он поживает, но не думала, что он вообще способен пропасть. Это же ее папа.

Папа… Это слово она ненавидела с детства. Другие дети боялись темноты, высоты, пауков. Она боялась слова «папа». Потому что он относился к ней, как ко взрослому человеку, как к профессиональному бойцу, и не жалел. Во взрослом возрасте, когда она уже начала ходить на задания с Сашей, ей удалось простить отца. Хоть она и думала, что он давно погиб.

Сейчас же отец не выходил на связь трое суток. Не звонил ни ей, ни Финиану, ни Михаилу. Да, он никогда не был обязательным человеком, но все же в последнее время он старался быть прилежным отцом, и даже пару раз звонил Асе.

Карамзин жив. Прячется на даче с тридцатью бойцами. Князь, который координировал нападение на нее и Финиана в монгольских степях. Из-за него у нее ожоги по всему телу.

Айседора положила телефон на живот и закрыла глаза.

Минуту она просто дышала. Ровно, глубоко, как учил отец. Вдох на четыре счета, задержка на семь, выдох на восемь. Боль на коже стала фоном, шумом, который можно отодвинуть на задний план.

Потом она открыла глаза, откинула одеяло и села.

Ожоги на спине отозвались так, будто кто-то провел раскаленным утюгом по коже. Айседора стиснула зубы и переждала. Посидела на краю кровати, привыкая к вертикальному положению.

Встала. Покачнулась. Удержалась.

Она знала эту боль. Каждый день заставляла себя тренироваться и понимала, что надо просто переждать и станет легче.

Одежда висела на стуле у стены. Темные штаны, свитер, ботинки на толстой подошве. Ничего иного ей и не требовалось. Два меча в ножнах она спрятала за тумбочкой еще в первый день, когда Люся отлучилась за бинтами.

Старая привычка: оружие должно быть в пределах досягаемости, даже если ты лежишь в больнице. Люся, впрочем, знала о них, но молчала. Она сама из тех людей, которые прячут ножи в халате и делают вид, что это медоборудование.

Одевалась Айседора медленно. Каждое движение тревожило обожженную кожу на плече и спине. Просто натянуть свитер через голову оказалось испытанием. Справилась она за полторы минуты и даже гордилась этим результатом, учитывая обстоятельства. Мечи она закрепила за спиной в перекрестных ножнах, поверх свитера накинула куртку. Телефон убрала в карман.

Дверь палаты открылась бесшумно. Коридор лазарета был пуст и залит тусклым желтым светом дежурных ламп. До служебного выхода двадцать метров, один поворот и лестница на первый этаж. Охранник будет на обходе еще восемь минут.

Айседора двинулась по коридору. Шла быстро, но без спешки. Спешка порождает шум, а шум порождает проблемы.

Двадцать метров, поворот, лестница.

На площадке между этажами она остановилась и прислушалась. Снизу доносился негромкий разговор, двое охранников обсуждали какой-то спортивный матч. Их голоса удалялись в сторону главного входа.

Служебный выход вел во двор, а там к хозяйственным постройкам и гаражу. Айседора спустилась, толкнула железную дверь и вышла на морозный воздух. Холод ударил по обожженной коже, напоминая о себе. Она перетерпела, втянула воздух через нос и выдохнула ртом. Пар вырвался белым облачком и растворился в темноте.

Двор был пуст. Фонарь над входом покачивался на ветру, бросая рваные тени на утоптанный снег. До ограды лазарета оставалось метров сорок. За оградой начиналась улица. Добраться до гаража Данилы не составит труда. Она все продумала заранее.