Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 132 – Сириус Дрейк

— Но это моя планета.

— Вот именно.

Гость взял со стола бокал, его наполнили сразу, едва он сел, и отпил глоток. Буслаев наблюдал за разговором очень внимательно. У него в голове уже начали складываться шестеренки, на манер швейцарских часов. Так бывало всегда, когда он видел щель в стене чужих интересов.

— Ты же знаешь, мой дорогой собрат, — продолжил мужчина. — Что большинство тут только потому, что это весело! И я, признаюсь, тоже. Но в конечном счете, мне хочется получить приз. — он допил бокал, поставил и встал. — Чтож, на этом я вас оставляю.

И для окружающих, Буслаев остался сидеть один за столом.

Прибежал официант. Перед Буслаевым оказалась чашка с белым чаем, исходящим тонкой струйкой пара. Чашка была тонкая и прозрачная, с золотой каемкой по краю.

— Наконец-то. Свободен, — негромко принял Буслаев.

Официант исчез.

Буслаев отпил. Чай был правильный. Это уже что-то.

— Нечто, — произнес он ровным голосом, не отрываясь от окна. — У меня есть идея.

Божество перевел взгляд на него.

— У нас есть общая помеха, — продолжил Буслаев. — И у божеств, и у меня лично. Ее зовут Кузнецов.

— Продолжай, — кивнуло Нечто. — Пока ты говоришь известные факты.

— Известно. Но, видимо, пока не все выводы сделаны. — Буслаев поставил чашку на блюдце. — Смотри сам. Если Кузнецов остается в живых, он будет становится только сильнее, и только вопрос времени, когда он будет достаточно силен, чтобы остановить всех вас. Он убьет все наши планы.

— И что ты предлагаешь?

— Простую вещь. Если оставшиеся божества выйдут против Кузнецова, один из двух исходов произойдет неизбежно. Либо они убьют его, и тогда у нас развязаны руки, а дверь открывается строго по плану. Либо Кузнецов убьет их, и тогда нас не надо будет ни с кем делиться. Остальные боятся придти.

— Маловероятно.

— Маловероятно не значит невозможно. Если Кузнецов убьет хотя бы половину, требования к дележке ядра сократятся на эту половину. И в обоих случаях, ты заметь, тот, кого это касается, — в выигрыше.

Нечто едва заметно изменился в лице. Человеческие эмоции давались ему с трудом, но даже там, Буслаев заметил, что его напарник по телу заинтересовался этим планом.

— Ты рассуждаешь как деловой человек.

— Я и есть деловой человек. Был, по крайней мере.

Нечто смотрело на Буслаева несколько минут.

— Кузнецов силен, — наконец проронило Нечто. — Я отправил к нему двоих. Двое вернулись в виде пепла и одного пленника в клетке. Отправлять ему навстречу остальных — риск. Часть из них вполне может выжить и захотеть свою долю. И тогда проблема не исчезнет, а только усугубится.

— Они и так будут ее требовать, но кто сказал, что эта доля возрастет, — спокойно пояснил Буслаев. — Пошли тех, кого тебе все равно надо ослабить. Тех, кто требует больше, чем заслуживает. Пусть каждый из них думает, что идет за славой. Как нас собеседник, — кивнул БУслаев на пустующий стул. — А мы поставим галочку против каждого, кто не вернется. В одно движение — сразу два полезных результата.

Он снова поднес чашку к губам.

— Буслаев, я рад, что ты начал думать, — в голосе было уважение, — моя награда будет силой, которую ты никогда не знал! Такой, что способна почти на все!

Буслаев чуть наклонил голову — принимая комплимент.

— Я отправлю к Кузнецову десяток… Самых трудных и ненавистных мне товарищей. — Нечто едва заметно улыбнулся. — Скажем тех, кто смеялся надо мной, когда мой сосуд уничтожили… Сегодня же, — добавил он. — Твоя идея хороша, Буслаев.