Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 14 – Сириус Дрейк

Через минуту на груди Владимира не осталось ничего.

Любавка лежала на земле в десяти шагах, обессиленная после седьмого удара. Но она все видела. Ее глаза были широко раскрыты.

Владимир Кузнецов открыл глаза.

Они были карие.

Мужчина моргнул, как человек, который просыпается после долгого и тяжелого сна. Повернул голову. Увидел небо, скалы, разрушенный берег.

— Любавка, — прошептал он. — Доченька…

Голос был хриплый и слабый. Но это был голос отца, увидевшего своего ребенка после стольких лет забвения.

— Папа, — тихо произнесла она.

Богдан подошел к сестре, присел на землю и, аккуратно приподнял ее голову, положил себе на колени. Он тоже смотрел на отца, его обычно невозмутимое лицо подергивалось.

Владимир попытался поднять руку. Не получилось. Тело было слишком слабым после освобождения. Но он улыбнулся.

— Сынок…

Пока происходило воссоединение семьи, в нескольких метрах лежало умирающее тело царя Сахалина.

* * *

— Саша, — прохрипел я. — Саня… думаю, пора план «Б».

— Когда, если не сейчас? — кивнул он, достал склянку и влил мне в рот.

Мутная жидкость обожгла горло, и на секунду я подумал, что вариант «превратит в лягушку» был не таким уж плохим.

— Почему они все такие дрянные? — закашлялся я. — В следующий раз, пожалуйста, сделай вишневый…

А потом меня накрыло.

* * *

Лазарет.

13:28.

Буслаев стоял у входа в здание бывшей городской больницы и курил.

Он не курил уже лет пять, но сегодня было такое утро, после которого некурящие люди начинают курить, а курящие задумываются о более крепких средствах. С рассвета мимо него несли раненых. Сначала по одному, потом парами, потом носилки шли непрерывным потоком. Ожоги, переломы, магические повреждения. Война пахла кровью, паленой тканью и антисептиком.

Буслаев помогал, чем мог. После того, как они с Толстым закончили создавать доспехи, он со всеми направился к побережью — встречать войска Российской Империи. Когда началось сражение и появились первые раненые, оказалось, что Буслаев не так уж и нужен в центре военного сражения, и ему поручили перевезти раненых до лазарета и остаться для дальнейшей помощи.

Он таскал носилки, подавал инструменты Розе, накладывал рунные повязки, которые сам же и изготовил прямо на месте. Толку от него в прямом бою было мало: он специалист по артефактам, а не по убийствам. Но в лазарете он оказался полезен.

Сейчас был короткий перерыв. Новых раненых не привозили уже десять минут. Буслаев стоял на крыльце, курил сворованную у санитара сигарету и смотрел на серое зимнее небо.

Под ногами дрогнула земля.

Буслаев опустил взгляд. По асфальту у его ступней побежала тонкая трещина. Из нее вылезло что-то черное и маслянистое, похожее на нефть, только живое. Капля размером с монету, которая пульсировала и тянулась к его ботинку.

Он не успел отступить.

Черная капля коснулась подошвы и мгновенно впиталась. Через обувь, через носок и через кожу. Буслаев почувствовал холод в ступне, потом в голени, потом в колене. Холод поднимался по телу с невероятной скоростью, заполняя мышцы, сосуды, каналы. Его каналы, построенные по законам другого мира, приняли чужую энергию без сопротивления.

Сигарета выпала из пальцев.

Буслаев открыл рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле. Глаза закатились, потом вернулись на место. Только теперь радужки были не серо-голубые, а полностью черные.