Книга Я еще не бог. Книга #35, страница 84 – Сириус Дрейк

Корнилов прищурился.

— Тогда чего ты хочешь?

Я доел яблоко и положил огрызок на его стол.

— Просто интересно. Ты правда думаешь, что твоя жизнь после сегодняшней ночи останется прежней?

— Угрожаешь? — прищурился он.

— Констатирую. Ты отправил убийц за мной и за Островским. Они провалились. Теперь я знаю, кто ты такой. А я, видишь ли, очень злопамятный.

— И что ты сделаешь? — Корнилов подался вперед. — Пожалуешься? Обратишься в суд? Все судьи куплены. У тебя нет рычагов давления на меня, мальчик.

— Неужели?

Что-то в моем голосе заставило его напрячься.

— Знаешь, — я встал и прошелся по кабинету. — Я многое повидал за последние месяцы. Магов, монстров, богов. И заметил одну закономерность. Люди вроде тебя всегда уверены в своей неуязвимости. До определенного момента.

— Это должно меня напугать?

— Это должно заставить тебя задуматься. Сколько у тебя союзников? Сколько людей готовы прикрыть тебя, если станет горячо? И главное, останутся ли они на твоей стороне, когда узнают, что ты попал в поле моего внимания?

Корнилов молчал. Я видел, как в его глазах мелькнуло сомнение.

— Ты блефуешь, — наконец сказал он.

— Проверь.

Мы смотрели друг на друга. Секунда. Две. Три.

— Ты не понимаешь, во что лезешь, — Корнилов первым отвел взгляд. — Это не просто заговор. Это… больше.

— Расскажи.

— Зачем? Ты все равно не сможешь ничего изменить.

— Позволь мне самому решить.

Корнилов встал и подошел к окну. Его плечи напряглись.

— Я получаю приказы не от Петра, — тихо сказал он. — Точнее, не только от него.

— От кого?

— Из Североамериканских Штатов. Есть люди… Очень влиятельные люди. Они заинтересованы в дестабилизации Империи. Им нужен хаос.

Я почувствовал, как детальки Болванчика тихо жужжат, записывая каждое слово.

— Имена?

— Я не знаю имен. Только псевдонимы. Связь через посредников. Но они платят хорошо. Очень хорошо.

— То есть ты продал Империю за деньги?

Корнилов обернулся. В его глазах была злость и что-то похожее на страх.

— Я сделал выбор. Империя все равно падет. Петр Первый не просидит долго с его эго, и все изменится. Я просто хочу оказаться на правильной стороне.

— На правильной стороне, — повторил я. — Интересная формулировка для предательства.

— Называй как хочешь. История пишется победителями.

Я направился к двери.

— Знаешь, что самое смешное? — обернулся я на пороге. — Ты только что признался в государственной измене человеку, который записывал каждое твое слово.

Лицо Корнилова побелело.

— Что?..

— Спокойной ночи, министр. Наслаждайся последними часами свободы.

Я исчез раньше, чем он успел что-то сказать.

* * *

Островский выглядел немного лучше, чем час назад. Кто-то обработал его раны, а порванный костюм сменился на чистую рубашку.

— Вернулся, — он встал мне навстречу. — Живой.

— Обижаете. Конечно, живой.

Я достал детальку Болванчика и положил на стол.

— Здесь запись разговора с Корниловым. Он признался во всем. Работа на иностранную разведку, заказные убийства.

Островский взял детальку и покрутил в руках.

— Это… Это меняет все.

— Надеюсь. Используйте с умом.

— А ты?

— Мне нужен отдых, — я зевнул. — Найду другой отель и посплю. День был длинный.

— Михаил, — Островский поймал меня за руку. — Спасибо. Правда.

— Не за что. Просто не забудьте, что вы мне должны.