Книга Я не бог. Книга #34, страница 55 – Сириус Дрейк

«Отец» прозвучало как проклятие. Предчувствие, давящее на меня с утра, сжалось в тугой, холодный узел где-то в груди.

Лора материализовалась рядом.

— Подтверждаю. Глубокая подземная полость. Энергетический фон аномальный, но стабильный. И… есть следы. Совсем свежие.

— Какие следы? — насторожился я.

— Не люди. Не маги. Что-то… энергетическое. Похоже на шлейфы тех божеств, но более размытые. Как будто кто-то недавно проводил здесь ритуал сканирования.

Что ж, кажется мы тут не одни. Охота продолжалась, и мы шли прямиком в логово охотника.

— Будьте начеку, — тихо сказал я. — Финиан, веди.

Спуск в ливневый коллектор оказался несложным. Финиан, к моему удивлению, знал каждый люк, каждый поворот. Он вел нас с уверенностью старожила. Влажный, пропитанный вековой гнилью воздух сменился на стерильный, с примесью озона и металла. Стены из грубого бетона сменились на отполированный до зеркального блеска сплав.

Мы стояли перед огромной бронированной дверью без видимых замков или панелей.

— Артефакт, — пояснил Финиан, доставая из рюкзака небольшой кристалл, испещренный рунами. — Ключ. Без него дверь просто кусок металла. Любая попытка взлома активирует систему полного обезвреживания. Говорят, тут плавился титан.

Он поднес кристалл к основанию монолитной поверхности. Металл завибрировал и в нем проступили сложные узоры. Дверь бесшумно разошлась, открывая длинный, ярко освещенный коридор.

Лаборатория встретила нас мертвой тишиной. Ни тел, ни следов борьбы. Чистые стены, мерцающие экраны, гудящее под потолком оборудование. Словно все сотрудники просто испарились секунду назад.

— Это было тут? — повернулся я к гусыне.

— Не помню, — она повернулась ко мне и вздохнула.

— Жутковато, — прошептал Эль, прячась за мою ногу. — Как в плохом фильме ужасов.

— Сканирую, — Лора парила впереди, ее глаза горели ярким светом. — Жизненных форм нет. Системы безопасности… отключены. Намеренно. Кто-то прошел здесь до нас и вырубил все.

Я передал всем слова Лоры.

— Может быть, мой отец? — резко спросил Петр.

— Нет. Его след был бы… громче. Это сделано тихо. Профессионально, — ответил я за Лору.

Мы двигались по коридору. Наши шаги гулко отдавались в звенящей тишине. Валера явно ждал хоть какого-то противника.

Наконец, мы вышли в центральный зал. И замерли.

Тут находился какой-то саркофаг.

* * *

Кабинет Петра Первого.

Кремль.

Петр стоял у панорамного окна, взирая на заснеженную яблоню. В руке он сжимал хрустальный бокал, но не пил, а лишь водил им, наблюдая, как играет свет в гранях. В кабинете было тихо, лишь гудели магические артефакты, расставленные по полкам.

Внезапно один из них — небольшой шар из черного обсидиана, висевший в воздухе в углу комнаты — издал тихий, мелодичный звон.

Петр замер. Медленно, очень медленно он повернулся и уставился на шар. Его лицо, обычно представлявшее собой маску холодного спокойствия, дрогнуло. В глазах мелькнуло нечто неуловимое — не ярость, не триумф, а странная, болезненная смесь надежды и давней, застарелой боли.

— Наконец-то, — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло, почти с нежностью. — Неужели время пришло?

Шар зазвенел снова, и внутри него заструились переливающиеся блики, словно от огня.

В дверь постучали. Петр мгновенно выпрямился, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он резким жестом погасил свечение шара.