Книга Я уже царь. Книга #29, страница 123 – Сириус Дрейк

— Выдвигаемся, — бросил я, сжимая Ерх. — Надо вытащить Люсю и Виолетту из лап Петра Первого.

Он тряхнул плечами.

— Я не люблю сражаться с людьми… — спокойно произнес он, черканув когтями по беседке. За ними показалась борозда. — Монстры — другое дело. Люди же даже не вкусные. Хотя я не пробовал.

— Сегодня придется сделать исключение, — ответил я, шагая к воротам.

Он вздохнул и последовал за мной.

— Надеюсь, никого есть не придется.

* * *

Зал для прессы.

Кремль.

Петр Первый, величественный и холодный, сидел за широким столом и вещал перед стройными рядами репортеров. По его правую руку от него стоял генерал Сергей Михайлович Кутузов с неподвижным стальным лицом, по левую — адмирал Петр Борисович Нахимов, чьи глаза мерцали ледяным спокойствием. Чуть позади, опершись о стену, скучал Александр Пушкин. Щелчки фотокамер ослепляли.

— Мы укрепили западные рубежи, — говорил Петр, — и выстраиваем взаимовыгодный союз с Англией, Францией и Пруссией.

— Ваше величество, — выкрикнул журналист с первой линии присутствующих, — что насчет Сахалина? Теперь это отдельное царство под властью Михаила Кузнецова!

Петр слегка прищурился. Эту тему он затрагивать не хотел.

— Переговоры будут тяжелыми, — произнес он. — Однако рано или поздно мы придем к согласию.

— Господа Кутузов и Нахимов, — спросила еще одна журналистка, — как вы относитесь к тому, что ваши дочери вышли замуж за Кузнецова?

Оба обменялись взглядами. Кутузов наклонился к микрофону и сухо произнес:

— Это не тема для данной конференции.

Нахимов кивнул.

— Сегодня мы говорим только о внешней политике.

Царь Петр, отведя взгляд, наклонился к Пушкину и еле слышно шепнул:

— Сходи прогуляйся. Чую, у нас гости.

— Я что, твой личный пес? — процедил поэт, не скрывая обиды. — Пошли кого-то из своих подхалимов.

— Не хочешь, чтобы вся пресса узнала о твоем участии в осаде Кремля? — тихо предупредил Петр.

Пушкин побледнел и нехотя вышел в коридор.

* * *

Скоро мы с Богданом добрались до Кремля. Найти потайную дверь, когда-то любезно открытую мне Первым тайным отделом, оказалось несложно. Через нее мы попали в узкий коридор, где пахло пылью. Быстро пробегая узкие проходы, вышли в гостевой зал.

Там мы и столкнулись лицом к лицу с Пушкиным, сверкающим темными глазами. Только завидев нас, он удивился. Видимо, наш визит для него такая же неожиданность.

Пушкин прошелся по комнате и, разведя широкие плечи, загородил нам выход.

— Михаил, вали отсюда! — сказал он, сжав кулаки. — Тут Нахимов с Кутузовым. Стоит тебе напасть, и они грудью будут защищать царя. По крайней мере, перед публикой. Это их долг, и им просто не останется выбора.

— Этот царь похитил Люсю и Виолетту, — сказал я. — Наших с тобой товарищей! Ты хочешь отдать их на растерзание Петру⁈

Пушкин качнул головой.

— Нет, конечно, но пока ты ничего не сможешь сделать. Ты ослаб, я это чувствую. А у Петра огромное войско, он силен и уважаем в народе. Драться сейчас — чистое самоубийство. Уйди, я не дам дам в обиду.

Богдан шагнул вперед.

— Кажется, у нас нет другого выбора, Михаил?

Тут он расправил крылья, на его голове выросли рога. Пушкин же и бровью не повел, увидев подобное.

— Миша, у нас гости, — сказала Лора и показала изображение с Болванчика: в коридоре позади нас собирались вооруженные солдаты.