Книга Я князь. Книга #18, страница 15 – Сириус Дрейк

— Но что поделать, если твой слог мне нравится больше всего!

Достоевский пристально посмотрел на меня, словно оценивая, достоин ли я его внимания или нет. Затем склонил голову набок.

— Знавал я вашего отца, — произнес он. — Примите мои соболезнования, хороший был мужчина.

— Спасибо, — кивнул я. — Он умер без сожалений и с улыбкой на лице.

— Это радует… — он залпом опустошил бокал. — Ну, хватит о грустном. Сегодня у нас довольно интересно. Говорят, Пушкин приедет. Может, даже успеет на дуэльные чтения!

— Это что такое? — удивилась Алиса.

— О, моя дорогая, — произнес Елисеев, расплываясь в улыбке. — Это самое интересное, особенно из-за сегодняшних гостей.

Мы еще немного поболтали о светских пустяках, и Юрий Станиславович пошел на сцену.

— Дорогие дамы и господа, прошу занять свои места, мы начинаем через пять минут.

Хотя никаких отдельных мест в зале не было. Просто пустая площадка перед сценой. Кто первым встанет ближе, тому повезло. Остальным придется выглядывать из-за спин.

Когда все собрались, Елисеев продолжил.

— Итак, дорогие друзья, рад приветствовать вас на очередной встрече нашего кружка! Сегодня у нас много неожиданностей и новичков, и самое главное — финальная поэтическая дуэль!

Народ захлопал. Должен отметить, как ведущий Елисеев был неплох.

— И давайте начнем с открытий этого года! По рекомендациям нашего дорогого Алексея Октябриновича, который выступит чуть позже, я приглашаю на сцену одного молодого, но очень талантливого человека! Его вы наверняка знаете, слышали и видели по телевизору, в журналах и газетах. Он даже стал человеком года!

— Так-так-так! — запаниковал я. — Это что за подстава? Лора?

— А что Лора? У тебя паника что ли началась? — усмехнулась помощница. — Ты только сознание не потеряй.

— Графа Кузнецова Михаила!

Публика захлопала и расступилась, пропуская меня к сцене.

— Соберись, тряпка! — Лора появилась рядом и шлепнула меня со всей силы по спине.

Я вышел на сцену.

— Михаил, прошу, прочитай нам одно из своих стихотворений! Будь любезен! — мне в руки сунули микрофон.

Ну ладно, блин. Раз вы хотите, то получите. Я прокашлялся и начал читать:

— Дым табачный воздух выел. Комната — глава в крученыховском аде…

Мне это стихотворение показалось уместным для данной публики. Все же коротенькие стихи им могут не понравится.

И когда я закончил, еще несколько секунд толпа молчала, с удивлением смотря на меня, а потом разразилась громкими овациями.

— Вы видели? Вы слышали? Вы, присутствующие в этом зале! Кажется, у нас открылась новая звездочка! — Елисеев подошел ко мне и похлопал по спине. — Сильные стихи, молодой человек! Вы достойный представитель нашего клуба поэтов!

Публика хлопала еще некоторое время, и когда я спустился, Алиса поздравила и продолжила пялиться на сцену. После выступили несколько маститых поэтов, в их числе был и Газонов.

Действие перешло к кульминации.

— Вы готовы, дамы и господа? Сегодня у нас для вас невероятный сюрприз! Битва титанов, не побоюсь этого слова! Подготовьте сцену! — закричал Елисеев.

Свет в зале приглушили. Шторы разъехались, и все стены были разрисованы граффити: «За дуб и цепь я жизнь отдам». «Вы помните? Вы все еще, конечно, помните? Это не деменция!». «Бородино рулит!». «Лермонтов — лох».