Книга Я снова не князь! Книга #17, страница 17 – Сириус Дрейк

Горький вздохнул и посмотрел на папку, которая лежала отдельно ото всех. Так сказать, на десерт.

В дверь постучались, и в кабинет залетел Старостелецкий.

— Алексей Максимович, у меня последние данные… — с ходу начал маленький старичок. — Только посмотрите.

— Что там у вас?.. — глубоко вздохнув, произнес Горький и отодвинул папки.

— Данные с Дикой Зоны!

— Пожалуйста, не говорите, что готовится…

— Прорыв! Да! Будет прорыв! А почему? Потому что концентрация сильных магов на квадратный метр увеличилась! А все почему?

— Скарабей!

— Правильно! И те, кто там сейчас находится, закрывают кучу метеоритов, чтобы предоставить место для маневров и борьбы с Монголами. А метеориты-то падают! И в двойном количестве…

— Так, Валерьян Валерьевич, это ясно, но что вы предлагаете делать? Я же не могу сказать, чтобы оставили Скарабей и уводили людей?

— Нет, но мы же можем подготовиться. Судя по данным, будет пиз… очень мощный прорыв.

— Я вас понял, профессор, — кивнул Горький и пододвинул к себе ту самую папку. — Как думаете, Кузнецов сможет заменить вот этих ребят? — и ударил по стопке досье студенток, которых отобрал для помощи в Дикой Зоне.

Старостелецкий со знанием дела взял папку Кузнецова и пролистал.

— У него еще есть неучтенные питомцы, — как бы констатируя факт, произнес Старостелецкий.

— Да, — уверенно кивнул директор. Оба они знали об этом.

— Он же сейчас уже Магистр? Доспех, печати и руны ставить умеет? Думаю, мы спасем нескольких студентов, — он показал на стопку досье, — если пошлем одного сильного парня с кучей питомцев.

— Сообщу Звездочету, — кивнул директор и набрал номер своего зама.

* * *

Если бы не обстоятельства и не внешний вид Любавки, я бы подумал, что дядя и маленькая племянница соскучились друг по другу. Но перед глазами была совсем иная картина.

Счастливый Пушкин бежал на всех парах, расставив широкие руки в стороны, а Любавка делала то же самое! Оба налетели друг на друга, что я даже прикрыл глаза, боясь, что кто-то кого-то точно убьет. Даже открыл питомице небольшой канал энергии, на всякий случай.

Но все обошлось.

Любавка подняла здоровенного Александра Сергеевича над головой и закружила, как любимую игрушку, шипя и рыча. Потом то же самое сделал Пушкин и покружил моего монстра над головой. Все это сопровождалось довольным хохотом.

— Любавочка! Дорогая! Как же я давно тебя не видел! Где ты была? Как ты? Сколько уже прошло? Сто, двести лет? Ты посмотри, как выросла! Умничка! Миша не обижает? Кормит хорошо? — расспрашивал он, как мама-наседка, моего, возможно, сильнейшего питомца.

— Вы знакомы? — удивился я, наблюдая за счастливым воссоединением.

— Ха! Конечно! Это же Любавка! — сказал Пушкин, как будто это все объясняло. — Возьмем ее с собой?

Любавка посмотрела на меня умоляющим взглядом, если такой вообще можно у нее представить, и сложила вторые ручки в молящем жесте.

— Конечно, она пойдет, — кивнул я.

Собственно, она изначально была включена в мою группу.

Еще минут десять я показывал, как работают лучевые автоматы, и как напитывать их энергией. Угольки достаточно смышленые и быстро все уловили.

Трофим ждал нас на улице, когда мы вышли.

— С дороги прямо в Зону? — улыбнулся он.

— Да, друг мой, а чего ждать? Быстрее разберемся, быстрее сможем отдохнуть и подготовиться к свадьбе, — кивнул я.