Книга Я до сих пор барон. Книга #5, страница 79 – Сириус Дрейк

Мой рассказ занял довольно много времени, но никто никуда не торопился. Упомянул и про случайные нападения, подкрепляя их аудио-записями, где отчетливо говорилось про нанимателей, планы подвалов под рынком и здание, где прятали детей. Его Музыканты раскурочили оружием, которое точно имеется разве что у военных.

Отдам должное Кожедубу. Хоть с помощником следователя по делам аристократов Имперской канцелярии у нас сложились не самые дружеские отношения, дело он свое знал и отложил эмоции в сторону. Все-таки кого попало на такие должности не берут.

Когда я закончил, меня попросили подождать снаружи, и Звездочет принялся беседовать со следователем, как сторона КИИМа и Горького лично.

Конечно же я не мог упустить этот момент и не подглядеть. Оказалось, что они начали копать под Музыкантов за год до моего поступления. Упомянули Трубецкого-младшего и какие-то контрабандные передачки. Также всплыли новые фамилии во время прорыва и разрушения нескольких зданий Есениным.

Куча юридических бумаг и кому это все принадлежит.

Но меня больше всего интересовала фамилия Дирижера, которая имелась в документах Звездочета.

Владимир Серафимович Илларионов. И судя по тому, что бумага с его именем закреплена печатью Имперской канцелярии, сомневаться в ее подлинности не было повода.

— Замечательно! То что нужно! — оскалился я.

— Будем сразу объявлять ему войну? — тут же спохватилась Лора, предвкушая разборку с бандюганом.

— Погоди, мы не можем напасть в лоб, — покачал я головой. — Да и займемся этим после буста. Сейчас мы просто погибнем. Да и в бумагах я не увидел, какой у него ранг. Судя по всему, маг он неплохой.

— Не проверим, не узнаем… — скептически проговорила Лора. — Но соглашусь, что в данный момент на него лучше не нападать в открытую. Сперва разузнаем о нем как можно больше.

Наш диалог прервал Никанор, сообщив, что беседа со Звездочетом закончена, и меня приглашают в дом.

Помощник следователя посадил нас за стол, а сам встал перед нами с серьезным лицом.

— Итак, господа, расклад такой, — важно сказал Кожедуб, убрав руки за спину и начав расхаживать туда-сюда. — Нам надо время все проверить и подтвердить сведения. В особенности те, которые сообщили вы, Алефтин Генрихович. Думаю, на это уйдет месяц, потому что документов много. Николай Романович, со мной согласится.

— Именно, — кивнул Островский.

— А пока, мы направим тайную проверку на все объекты, которые вы указали, — теперь Кожедуб посмотрел на меня. Как же ему не хотелось поболтать со мной, но работа требовала говорить о деле. — Также ваши показания, Михаил Викторович, и показания всех опрошенных пойдут на суде в качестве свидетельских. Аудиозаписи мы тоже проверим на подлинность.

Он прокашлялся, подошел к кулеру и налил воды.

— Да ты не нервничай так, Яша, подыши, — ласково сказал Островский.

— Через месяц мы предъявим ему официальный ордер на арест, затем суд и либо Колыма, либо казнь.

Месяц у меня есть. Это хорошо. Тут главное не торопиться.

— Лора, надо достать папки Звездочета. Там есть все объекты, которые принадлежат Дирижеру и его подельникам.

— Поняла!

Дальше пошла бумажная волокита. Скажем так, формальности. Мы обработали кучу бумаг и дали подписку о неразглашении. Никакого официального заявления не делается. Мы сами могли и дальше находить улики и направлять либо Кожедубу, либо напрямую Островскому.