Книга Я еще не барон. Книга #1, страница 160 – Сириус Дрейк

— В чем подвох?

Белозеров улыбнулся. Директор хмыкнул в усы и одобрительно кивнул.

— А подвох в том, что эту неделю ты будешь на грани жизни и смерти, — развел руками Звездочет. — Организм будет работать на пределе возможностей, чтобы адаптироваться как можно быстрее. Скажу тебе честно: боль сумасшедшая.

— Меня постоянно пугают этим… — пожал я плечами. — Так что не впервой.

— Хах! А малой не трус! — зловеще улыбнулся Алексей Максимович. — Ну-с, тогда не будем откладывать. Приступайте, ребята!

Не понравился мне этот его смешок в конце, ох, не понравился.

В комнату вошли четыре лекаря в голубых халатах и накрепко пристегнули меня к кровати. Один из них предложил закусить деревянную палочку.

— Зажми зубами, легче будет…

Я спорить не стал. Взял палочку в зубы.

— Попрошу посторонних покинуть помещение! — произнес лекарь.

— Удачи, Кузнецов, — бросил напоследок Белозеров. Звездочет только кивнул. Выходивший последним Горький озорно подмигнул мне.

Все вышли, и я остался наедине с людьми в халатах.

Они подготавливали оборудование, какие-то артефакты и шприцы. Выглядело, мягко скажем, жутковато.

В голове зашумело, словно я настроился на мертвый радиоканал, и тут я услышал голос моей дорогой Лоры:

— Стоило мне отлучиться всего на день, как у тебя уже БДСМ игры? — язвительно спросила она, склонившись надо мной в таком же голубом халате — конечно же, со своими подружками на выкате.

— Лора, ты не поверишь… — я виновато улыбнулся, глядя на две здоровенные полусферы, которые закрыли всю комнату. Вот вечно она так — ситуация серьезней некуда!

— Повышение ранга, знаю… — отмахнулась Лора. — И про буст знаю…

— Я думал, на диагностике у тебя нет доступа к памяти.

— Дорогуша, все есть, — лукаво улыбнулась она, и ее костюм превратился в комбинезон Кутузовой. — Так что твои любовные похождения я тоже видела. А мог бы и заблокировать память, дураш.

— А что, так можно было?.. — закатил я глаза.

— Парень, с тобой все в порядке? — странно посмотрев на меня, спросил один из лекарей.

— Ва, я в пвевкувении вового анга! — промычал я сквозь плотно сжатые зубы.

— Ты не понимаешь, что тебя ждет?

— Певвый ваз же!

Он ничего не ответил. Отвернулся и продолжил подготовку.

— Лора, прошу: в этот раз не блокируй болевые ощущения. Не хочу чувствовать себя слабаком. Все студенты проходят эту процедуру на полную катушку. Вот и я хочу так же.

— Хорошо, — кивнула она, помрачнев. — Постараюсь поддержать тебя морально.

Меня с четырех сторон окружили участники экзекуции.

— Мы готовы, Михаил, а вы?

— Пвевтупайте.

В каком-то смысле это был новый опыт для исследователя. Поэтому я старался запомнить и прочувствовать все до мельчайших подробностей. Лора тоже не зевала — записывала все, что видела и слышала.

— Ощущение будет такое, как будто органы разрывают на части. — С этими «воодушевляющими» словами мне положили на грудь огромную пластиковую пластину в форме латного панциря. — Можешь кричать, если тебе будет легче, но главное — не теряй сознания.

Четверо врачей взяли меня за руки и за ноги, и их кисти начали светиться мягким голубым светом, который постепенно становился все более ярким и ядовитым.

Лора пропала, и я слышал только ее убаюкивающий голос в голове.

Через мгновение меня накрыла волна боли.