Онлайн книга «Это кто переродился? Трилогия»
|
Тут я поглядел на печенье в руках Марьяны. И на Рэда — он, голодно скуля, тянул к нему «мордочку». Девушка же сунула печенье мне. — На. Покорми его. — Куда⁈ — спросил я, взяв печенюшку, и завертел шар из стороны в сторону. — У него же нет ничего. Ни спереди, ни сзади! Рэд обиженно тявкнул. — Покорми! Он может взять еду ТОЛЬКО из твоей руки. Нахмурившись, я сунул ему печеньку. Куда-то. Рэд «попытался» съесть ее, но его тушка только промялась, и не более. — Лопай! Лопай же! Это вкусно! — Нежнее, Ваня… — сказала Марьяна. — Он должен сам понять, как «открыться». — Как⁈ — Не знаю. Просто должен, и все. Лаской, Ваня, лаской… Еще пару раз ткнув Рэда печенькой, я вздохнул. Зараза, еще и ласкай всякие шары. До этого все было куда проще — просто глянь на кого-нибудь Взглядом, и он быстро выполнит все, что мне угодно. Или взмахни крыльями, почеши когтями о камень. Дунь огнем, в конце концов! А тут… Ласка… Устроив Рэда поудобнее, я снова потеребил ему пузико. Тот попытался «взять» печеньку, но я, хитро улыбнувшись, отстранил ее. Питомец заворчал. — Сам знаешь, что без рта, тебе ни по чему, не съесть ее, дружище. Так что одно из двух: либо сидеть голодным, либо… И я снова почесал ему «за ушком». Рэд снова заурчал, а потом потянулся за печенькой. Был он уже мягким и не как мяч, а как… Настоящий питомец. Я приблизил кушанье, и тут в шаре произошла перемена. Из конца в конец на его поверхности прошлась длинная горизонтальная линия — это был рот. Он медленно раскрылся, а там… Зубы. И их было как у меня в лучшие годы! Щелк! — и едва я успел убрать руку, как печенька пропала в его пасти. Рот мигом схлопнулся. Мелькнул язычок, а затем шар снова стал сплошным. — Ваня! Ура! — воскликнула Марьяна, а шар, урча, принялся лопать и другие печенюшки. — У тебя получилось! Не успел я порадоваться этому «замечательному» факту, как к нам подошел врач. — Вы Марьяна Попова и Иван Обухов? — спросил я, и когда мы кивнули поманил нас за собой. — Больной срочно требует вас к себе. — Он жив⁈ — Жив, Марьяна Васильевна, но очень слаб, — говорил врач на ходу. Скоро мы стояли у дверей в реанимацию. — Пуская вас к нему, я нарушаю все правила, но он был ОЧЕНЬ настойчив. Вздохнув, он толкнул двери. — Но животных попрошу оставить за дверью. Оставив Пуха с Рэдом наедине с коробкой печенья, мы вошли следом. Аристарха мы увидели сразу. Он лежал на койке в окружении пикающих аппаратов. Его грудь была накрепко перебинтована, он был бледен, но в сознании. Едва завидев нас, старик приподнялся. Зашипев, тут же улегся обратно. — Аристарх! И к нему подбежала плачущая Марьяна. Взяв ее за руку, нянька улыбнулся. — Царапина, Марьяна Васильевна. Не успеете оглянуться, как я пойду на поправку. — Я так перепугалась! Как? Что это был за подонок⁈ — Не знаю, но тут мне впору спрашивать, Марьяна Васильевна. Покраснев, она рассказала ему всю ситуацию. Дослушав, Аристарх вздохнул. — Мало нам проблем, так еще и это… — Аристарх, что говорят врачи? Но нянька покачал головой. — Со мной все будет в порядке. Да и не обо мне должна идти речь. А о вашей бабушке, Марьяна Васильевна, — и поглядев в сторону плотно закрытой двери, он прошептал. — И о вашей… Иван Петрович. Я даже бровью не повел. Понятно, кто ему сказал. — Бабушка? — охнула Марьяна. — А что с ней⁈ |