Книга Это кто переродился? Трилогия, страница 276 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

— Доминика Александровна, «герой» готов, — и отойдя в сторону, он указал на чернобородого мужчину в военной форме. Он вытянулся перед ней в струнку.

— Это какой уже по счету? — спросила Кирова.

— Герой-458, если быть точным, — сверился со списком Григорий. — Время сидения в страх-комнате двадцать восемь минут, четыре секунды.

— А что тот, что был до него?

— Предыдущий нынче проходит курс психической реабилитации. И идет на поправку. Мы сможем использовать его через неделю.

— Хорошо. Тогда заводим этого.

— Есть!

И она подошла к мужчине. Тот вытянулся только прямее, но она мягко положила руки ему на плечи. Он расслабился.

— Как тебя зовут, герой? — проговорила она, мягко улыбнувшись, как мать своему ребенку, который вот-вот сделает первый шаг.

— Петр Гаврилов, мессир!

— Какой твой главный страх, Петр?

— Крысы, мессир… — и он поежился.

Кирова весело хохотнула. Ее звонкий смех в этой мрачной обители прозвенел словно сонм колокольчиков.

— Ничего страшного. Крыс в Башне отродясь не водилось. Вообще никаких паразитова — ни крыс, ни мышей, ни тараканов, ни даже голубей… Здесь все стерильно. Как в больнице.

И взяв его за плечо, она повела его к высоким открытым дверям, где показалась огромная винтовая лестница, спиралью уходящей наверх.

— Все что тебе нужно, Петр, — шепнула она ему на ухо, — это дойти до конца этой лестницы. А потом спуститься. Сможешь?

Он кивнул.

— И все?

— Да. Дойдешь до самого верха, а потом спустишься с докладом. Это все. Справишься, будешь настоящим Героем. И страна тебя не забудет. Как Олафа. ведь он тоже когда-то дошел до САМОГО конца.

На лице Гаврилова промелькнула тень страха. Кирова отпустила его и он подошел к лестнице. Крайне неуверенно.

Дойдя до подножия, он обернулся.

— А что же предыдущий? Он…

— Тебе об этом не нужно думать, Гаврилов. Тебе только требуется выполнить приказ. И точка.

Тот кивнул и, набрав в грудь побольше воздуха, поставил ногу на первую ступеньку. Потом на вторую…

Устав ждать, пока этот трус поднимется хотя бы на пролет, Доминика хлопнула в ладоши и дверь сама закрылась за ним.

— Подождите! — но створки уже обрубили его крик.

Кирова же вздохнула и принялась ждать. Опустилась тишина и в ней они слышали два звука — еле слышный топот, а еще тиканье. В руках у Григория был секундомер.

Наконец Магистр повернулась к Григорию.

— А теперь правду. Что там с предыдущим «героем»?

Инквизитор подобрался.

— Он выбросился из окна еще позавчера. Похоронили с почестями. На аллее «героев».

— И до какого этажа он дошел?

— До одиннадц…

И тут раздался дикий крик — настолько отчаянный и преисполненный ужаса, что даже Инквизиторы, коих в зал набилось в три десятка, невольно отступили поближе к выходу.

Остались стоять лишь двое, Доминика и Григорий. На лестнице стучали шаги — все ниже и ниже.

— Судя по всему восьмой, мессир…

Двери вынесло, и к ним вывалился «герой» Петр. Все его волосы сверкали почтенной сединой, даже на бороде не было ни единой черной волосинки. Не прекращая орать, он плюхнулся перед Магистром на живот.

— Что⁈ Что ты там видел? — кинулась к нему Кирова, но тот только забормотал какую-то невнятицу.

— Это… Там… Ээээ…

Дальше он просто завопил. Его попытались успокоить, но он принялся кусаться.

— Убрать его! — дернула щекой Кирова, и этого «героя» поволокли прочь.