Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 63 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Столкнувшись взглядом с бледными рыбьими глазами всех этих рослых молодцов, царь попятился, его пробрал озноб.

Однако Оксана, прижимающая к груди древнюю книгу, улыбнулась только шире.

В царских палатах.

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку!

— Треклятая птица! Проснулась, так тебя и растак! — размахивал руками царь, почесывая темечко, куда его приложил золотой петушок. — А должен был петь, когда они только выехали, чтоб тебя!

Стрельцы отчаянно карабкались с одной крыши на другую, пернатый же не давался, оглашая столицу своим пением. Охота продолжалась уже второй час, а отведенный Ханом срок сдачи золота грозился вот-вот подойти к концу. Царь тоже пару раз пытался поймать птицу, но, получив опасный удар, едва не полетел вниз. Теперь он наблюдал за охотой с безопасного расстояния.

С этого балкона открывался прекрасный вид на город, и царь часто, еще молодым, любил осматривать свои златоглавые владения. Нынче с златоглавостью все обстояло совсем плохо. От трех сотен куполов и бесчисленного количества золотых украшений, которыми столица славились на весь мир, осталось несколько десятков — их пока не успели снять — да еще это кричащее безобразие, стоявшее государству немалых денег. Когда-то давно царю обещали, что этот петушок будет сообщать, с какой стороны на царство готовится нападение, и не соврал Правда, бывший хозяин «забыл» упомянуть, что радиус действия у этой птицы всего десять километров.

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку!

— Слезай, собака!

На петушка снова попытались накинуть аркан, а тот, извернувшись, бросился в бой. Крича, стрельцы попадали с крыши как яблоки.

Махнув рукой, царь вернулся в зал заседаний, где его ждала проблема посерьезней. А именно — тридцать три, закованных в золотую чешую, великанов, которые «пригласила» его обожаемая дочурка. Всему виной древняя книга, которую она откопала где-то в глубине библиотеки. Учитывая, что его сын, Гедимин, любил баловаться запретными практиками, не удивительно, что и Оксана, которая всегда была к нему привязана, увлеклась опасными техниками.

Сейчас она, улыбаясь во все тридцать два зуба, сидела во главе стола, а подле нее расположились все эти рослые красавцы с рыбьими глазами, а также их морской дядька. Слуги не успевали приносить новые блюда, как приходилось забирать тарелки. Аппетит у витязей был не на три десятка, а на три сотни молодцев.

— Золото снесли? — спросил морской дядька, загребая большой деревянной ложкой из тарелки. — Все до последней монетки?

— Почти, — буркнул царь, вставая рядом. Этот морской дед сидел за столом на его месте. — Остался только петух.

Из окошко немедленно послышалось:

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку!

Дядька махнул рукой.

— Этот пусть поет. Больно забавно наблюдать, как твои стрельцы за ним гоняются.

Вдоль стола прошлась волна смеха. Раскрылись двери, и в зал внесли очередное блюдо. Это был любимый царский холодец. При виде того, как к нему тянутся руки витязей, Павел Гедиминович чуть не взвыл. Еще чуть-чуть, и эти «спасители» займут его спальню!

Дядька выпил остатки борща, а затем, вытерев усы, продолжил:

— А золото ты хорошую кучу натаскал. Одну третью оставишь за нами.

Царь так и застыл с открытым ртом.

— Третью⁈ Час назад мы договорились на одну пятую!