Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 30 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

И мечи сорвались в полет.

Тварь попыталась увернуться, но… задергалась на месте. Зал затопила сеть вспышек, и сзади появился Лаврентий. Он держал змея за хвост.

Мечи были быстры — угодили змею в оба глаза.

Следующий шаг сделал я. Взмахнув крыльями, с ревом ринулся вперед — и влетел твари прямо в морду. У него изо рта вырвался язык, а я взмахнул когтями. Под ногами стало скользко от крови, а ослепший змей попытался схватить меня челюстями. Щелк! — и клык ударил меня в плечо, но треснул, наткнувшись на чешую.

Ухмыльнувшись, я схватил змея за пасть. И потащил в стороны.

— Что, Дракон, говоришь⁈ — заревел я, обливаясь его горячей кровью. — Где же твоя Башня, Дракон? Отчего ты не управляешь золотом, а только спишь в нем, как ленивая шавка⁈ Жалкое зрелище! Знай свое место!

От воя дрожали стены. Челюсть «дракона» трещала, а в уголках пасти собиралась кровь. По его извивающемуся телу пришелся удар, сбоку появился Лаврентий. За один прыжок Инквизитор оказался у твари на голове и, засучив рукава, схватился за верхнюю челюсть. Я же взялся за нижнюю. Мы навалились.

Умирал змей долго. Неистово выл, бил хвостом об пол, пытался вырваться и что-то невнятно мычал, словно молил о пощаде, но мы упрямо тащили челюсти в разные стороны.

Наконец, змей превратился в кусок визжащей колбасы. Тело, ударившись об пол еще раз, конвульсивно задергалась и принялась извергать из себя внутренности. Мы с Лаврентием отпрыгнули в сторону, и как раз вовремя, ибо в наружу посыпались черепа, кости в остатках одежды, части тел, а еще двое целых людей.

Упав на пол, они откатились в разные стороны и принялись откашливаться. Обоих покрывала липкая жижа, их сильно трясло. Первой на ноги встала женщина — и ею оказалась Кирова.

— Ника… — но один жест заставил Лаврентий прирасти к полу.

Она пошла к тому, кто вывалился из пасти за ней следом — к Едигею. Захоти я зачем-то спасти этого ублюдка, все равно не успел бы ничего сделать — она сжала кулак, и темника подняло в воздух.

Кирова не стала говорить громких фраз. Она просто вывернула Едигея наизнанку. Буквально, и это было мерзкое зрелище.

Когда от Едигея остались одни кровавые ошметки, Магистр повернулась к нам с Лаврентием.

— Ты пришел… А я…

Следующие слова она не смогла произнести, ибо ее начало выворачивать. И это тоже было мерзко. Пока Лаврентий принялся помогать Магистру прийти в себя, я повернулся к мечам, зависшем в воздухе.

— Избавьтесь от этой твари, быстро.

Бонифаций с Пафнутием немедленно исполнили мой приказ — схватили змея за хвост и, оставляя за ним кровавый след, потащили вон. Я же, облегченно вздохнув, упал на трон. Закрыл глаза, улыбнулся. Все это золото вокруг — наверное, я никогда не был счастливее.

Снаружи донесся какой-то гул. Грохот. И даже рев. И он нарастал.

— Ну что опять? — закатил я глаза. — Очередная тварь⁈ Их там что, целая семья?

Лаврентий с Кировой тоже услышали звуки и, недоуменно переглядываясь, пошли наружу. На выходе Инквизитор бросил:

— Не похоже… Кажется, это люди…

Зарычав, я кинулся наружу — только этого не хватало!

На лестнице мы были спустя минуту, и там все буквально ходило ходуом. Бонифаций с Пафнутием как раз сталкивали змея в пропасть, а за ними наблюдала вся площадь.

Гул был грохотом шагов, ударами копий о землю и голосами — сотни, тысячи, десятков тысяч голосов, кричащих в унисон. Стоило мне перешагнуть порог, как рев поднялся настолько оглушительный, что нашу троицу едва не снесло этой волной восторга.