Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 15 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

— Попался! — и она схватила Паука за одежду.

Евнух попытался укусить ее, но Шептун был быстрее — его струна затянулась у него на глотке. Мудак захрипел, а Кирова попыталась вырваться, но только поскользнулась на мокром полу.

В воду они рухнули все втроем. Обжигающе холодную.

Задергавшись, она попыталась освободиться, но нитями ее опутало словно рыбу сетями. Паук хрипел, пускал пузыри и щелкал зубами у нее перед лицом. Шептун тащил его назад — он тоже булькал будь здоров.

Несколько очень долгих секунд они просто барахтались в воде. Наконец струна прорвала глотку евнуху, и все вокруг окрасилось красным. Кирова боролась как могла — пыталась оттолкнуть умирающего Паука и тянулась к поверхности. Но увы, нити не давали ей даже освободить руки, не то что выбраться на поверхность. А тут еще кандалы…

Вода бурлила, жгла ее как огонь. Сокращающиеся мышцы словно взбесились. Тяжело было словно на нее повесили пудовую гирю.

Она металась, упиралась, но тело больше не подчинялось ей. Зубы разжались сами собой, и вода хлынула в рот. Паук еще дергался — из его глотки паутинкой хлестали потоки крови, окружая ее коконом. Шептун тоже отчаянно барахтался: нити запутали и его.

Вскоре холод пропал, Кировой стало тепло от теплой крови затихающего Паука.

Как же приятно забрать чью-то жизнь, но вот так… Она грустно пустила еще один пузырь — как же глупо и обидно, вот так… Когда Лаврентий вот-вот…

Нет. Спасти себя может только она.

И оттолкнувшись от дна, Кирова сделала очередную попытку. А затем еще, и еще одну. Поверхность была близко…

Успел я к самому концу «водных процедур». Бассейн представлял собой бурлящую кровавую лужу, в которой непрестанно что-то барахталось, плескалось и пускало пузыри. Чую, еще чуть-чуть, и оттуда повалил бы пар.

Мой золотой глазик — а вместе с ним и госпожа Магистр — находилась где-то там. В сцепившемся клубке, обвязанным какими-то веревками. Пару секунд я стоял, почесывая затылок. Вода была ужасно холодной и прыгать туда совсем не хотелось.

— Может, подождать Лаврентия? — задумался я, и тут на поверхности показалась рука.

Ага! Вот и Магистр!

Увы, до нее было далековато, поэтому пришлось, опустившись на корточки, вытянуть руку. Никак, далековато.

— Эй ты! Подгребай давай! Не дотянуться!

Она старалась как могла — гребла к берегу, но ее держали веревки. Ну и я тоже сидел вытянув руку и болел за то, чтобы девочка оказалась сильной и не пошла ко дну как топор.

Реальность оказалась, как всегда, жестока. Кирова сделала еще пару рывков и, выкрикнув имя своего Лаврентия, ушла под воду, а вместе с ней и мой золотой глазик. На поверхности остались одни булькающие пузыри.

— Зараза… — вздохнул я и, прокляв все на свете, кинулся в воду.

Было ужасно холодно, мокро и мерзко. В воде были еще какие-то странные люди, в одном из которых я узнал Шептуна. Кажется, он даже был жив.

Вытащить Магистра оказалось задачей не из легких. Веревки ужасно мешали, и я даже нахлебался воды. Обрезав проклятые путы, дернул Магистра изо всех сил. Через пару мучительных минут моя золотая прелесть уже сверкала на берегу — а с ней и госпожа Магистр. Шептун тоже умудрился как-то вылезти: вовремя зацепился, зараза. Третий «утопающий» выглядел до того отвратительно, что едва его мерзкая рожа показалась над водой, как я пинком отправил его плавать дальше.