Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 116 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Василий сделал движение, будто собирался добить ее, но со стороны входа уже слышались шаги, грохот доспехов и знакомые голоса. Тогда перепуганный принц ринулся в другую сторону — к Марьяне. Королева пришла в себя, однако у нее не было ни шанса спастись.

Кирова попыталась «поймать» его телекинезом, однако Василий все еще был быстр и силен — вырвавшись из силков, он схватил королеву за шиворот, а затем взмахнул крыльями.

Оба вылетели из тронного зала в то же мгновение. В следующее они превратились в удаляющуюся точку за окном.

На этом Кирова отключилась. Очнуться она и не надеялась.

* * *

В небе над Городом.

Сознание то появлялось, то исчезало, но Марьяна продолжала видеть отца — в мире снов он был тем, кого она еще помнила с детства, но реальность обращала его в то, во что он превратился.

То человек, то дракон. То человек, то дракон. Вскоре оба лица слились в одно.

— Папа… — смогла она выдавить, но отец не слышал ее.

Смотрел только вверх. Снизу в них летели заклинания, но Василий был слишком быстр, ловок и стремителен. Еще несколько взмахов крыльями, и их поглотили облака.

Там Василий и остановился. Оба они зависли среди розовых облаков, которых пронизывали последние лучи заката. Под ними темным пятном лежал Город, в котором ни на минуту не затихала схватка. По левую руку на горизонте поднимался столп пыли, дыма и сотен огней, словно оттуда на них накатывало нечто несокрушимое.

— Орда? — проговорила Марьяна с тоской в голосе. — Скоро будут здесь… Это Орда, папа…

Василий не ответил. Его змеиные глаза были обращены направо — в сторону залива, заполненного кораблями Ганзы.

Он смотрел на Башню, что гигантским черным колоссом высилась над Городом, поглощая в себя весь свет.

— Мой путь почти завершен, — сказал Василий. — Башня, Золото, Принцесса… Кем же я стану, собрав все вместе?

И он обратил глаза к дочери. В них она на миг почуяла сомнение, но оно так же быстро исчезло.

— Никогда, — прошипела Марьяна, распаляя в себе Гнев. — Никогда… Монстр.

Василий улыбнулся.

— Это я-то монстр? Я⁈

И он встряхнул Маряну, будто она была просто мешком с мусором. Отец старался выглядеть могущественным, сильным и опасным драконом, но по глазам было ясно, что рана, которую нанесла ему Кирова свое дело сделала. Из культи кровь так и хлестала.

— Монстр, говоришь?.. Разве это я рубил головы направо и налево? Сколько тебе, неразумная, понадобилось, чтобы уничтожить весь цвет аристократии? Неделя?.. — спросил он тихим голосом. — Разве это я оставил обездоленными, оскорбленными и униженными полсотни благородных семей, а остальных запер в их домах, дрожащими от страха за свою участь? Я выжимал из народа последние соки ради бессмысленной битвы с Изнанкой? Я договаривался с врагами и бросал Королевство им в ноги?.. Или я создал Инквизицию? Или стирал из истории все упоминания о тех, кто спас Королевство от сил зла? Я⁈ ОТВЕЧАЙ!

Перехватив королеву единственной хвостом, он вгляделся в ее глаза — Взглядом, что был впору только Ивану.

Отец очень старался быть Драконом, и будь на месте Марьяны кто-то иной, он был наверное давно наделал бы в штаны, ибо аура Ужаса у него была всепоглощающая.

Но Королева только улыбнулась. Должно быть, это бабушкина Кровь хранила ее. А возможно, и Гнев, что рос в ее сердце.