Книга Сумеречный стрелок 7, страница 108 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

Незаметно закинул в пространственный карман. Там целее будут.

«Так хочется чего-нибудь остренького», — раздался в голове голосок Пал Палыча.

Точно! Надо отдать котёнка Раисе Павловне. Договаривались же с ней. Но тут выяснилось, что Лея не могла выйти с ней на связь. Будто кто-то или что-то перерезало эту невидимую нить. И паучиха разволновалась не на шутку. Она, как и я, тепло относилась к бабке и уже привыкла к старушке. Что-то явно случилось, но, увы, сейчас я этого узнать не смогу.

Успокаивал тот факт, что в случае явной угрозы зельеварщица всё-таки исхитрилась, но дала бы весточку о себе. Значит, просто пряталась от кого-то. От Дорна? Учитывая недавнюю беседу с ним, вполне реалистичная версия. Но я не знал наверняка, и это меня раздражало.

Приехали мы поздно и, конечно, опоздали. Но Татьяна Васильевна, заприметив нас в смотровое окошко, открыла дверь.

— Проходите, что уж, — улыбнулась она. — И спасибо за подарок. Еще раз. Такой практичный, что аж слов нет. Только на половина мощности включила его…

Вахтерша имела в виду яркость светильника, который был закреплён в небольшом холле точно по центру потолка. И я понимал её маленькую радость. На улице сейчас темная ночь, но здесь светло, будто солнечным днём. Я написал Полине, что только что приехал, пожелал ей сладких снов и довольно быстро уснул под тихий мерный храп Сани.

Утро и учебный день оказались будто слизаны под копирку с прошлого понедельника. Всё почти то же самое, кроме разве что двух моментов.

Санёк был раза в два выносливей на пробежке, по сравнению с результатом недельной давности. И Пал Палыча теперь я не прятал, а водил всё время на поводке. Этот фактор играл мне на пользу: я уже различал тех, кто ко мне относился с неприязнью, замечая, как они опасливо посматривают в мою сторону, и тех, кто импонировал мне, стараясь погладить Пал Палыча. Но котенок продолжал фыркать и пытался укусить или поцарапать чужаков.

Однообразный учебный день завершился обедом, который был на редкость изысканным. Суп с мидиями и сочное филе утки в белом соусе порадовали меня, а Пал Палыч был просто в восторге. Ведь он распробовал васаби, очень ядреную штуку, которой он съел две доверху наполненные глубокие чашки.

После этого я направился в Главный корпус. Пора было навестить ректора.

Возле кабинета Михаила Георгиевича дежурило несколько лекарей, и у всех лица были, мягко говоря, озабочены. Мне можно было не рассказывать, я понимал, что здоровье самого главного человека в Академии стремительно ухудшалось.

На входе меня пытались задержать два охранника. Один из них грубо обыскал меня.

— Вас не ждут, — грубо бросил мне второй, окидывая меня угрюмым взглядом и отбирая коробку с зельем.

— Если ты не хочешь, чтоб твой хозяин умер, впустишь, — ответил я ему таким же взглядом.

— Иди отсюда, говорю, — зарычал громила. — И чем быстрей, тем лучше.

— Подождите, — ответил один из лекарей, лысоватый пожилой мужик. — Что в коробке?

— Проверим во дворе, — резко ответил ему охранник. — Может бомба.

— Нет, там какие-то стекляшки, с жидкостью, — ответил второй охранник, уже успев заглянуть внутрь.

— Это зелье, которое спасёт жизнь Михаилу Георгиевичу, — ответил я.

— Да, похоже на то, — подтвердил один из лекарей, тот, что с залысиной, после того, как провел рукой над пузырьками с зельем. — Срочно пропустите его!