Книга Эволюция целителя 5, страница 106 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

Барон засипел, выкатывая глаза. Ухватил свою жену за руку.

— Не-ет! — выпалил он. — Ингля… то… дайте… мне…

— Пока мы будем ждать, ваш супруг умрёт от удушья, — пристально взглянул я на супругу. — Решайте быстрее. У нас всего пятнадцать секунд, может даже меньше.

— Ох, я не знаю, — всхлипнула растерянная Афросимова.

— Не-ет, я запрещ-ща!.. — зашипел барон и упал на кушетку.

— Я тоже против! — баронесса округлила глаза, вцепившись в мой рукав. — Вы же лекарь! Вы можете справиться без этого ножа! Спасите его!

Я тяжело вздохнул. Осталось не более пяти секунд. И тратить их на разговоры я был не намерен.

Барон Афросимов был на грани и уже не мог дышать, вываливая опухший язык. А его супруга злобно посматривала на меня.

— Я запрещаю вам резать моего мужа, — вновь прошипела она. — Вы угробите его.

Я лишь ухмыльнулся в ответ, затем дотронулся до руки баронессы, выплёскивая в её организм анестетик. Добро пожаловать в глубокий наркоз, сударыня.

Настя поддержала Афросимову, укладывая ее на соседнюю кушетку у окна.

Такой же наркоз получил и барон. Как только он затих, я поднёс скальпель к мембране Афросимова, расположенной чуть выше кадыка, затем сделал надрез, добираясь до гортани. Кровь потекла по шее пациента, и Настя вовремя подала изогнутую трахеостомическую трубку, убирая следом кровь впитывающими салфетками.

Еле дыша, я просунул трубку в гортань Афросимова. Стоило ей войти внутрь, как барон судорожно вздохнул, дёрнулся, а его лёгкие заходили ходуном. Он мерно засопел, и не прошло и пяти секунд, как его лицо начало приобретать нормальный цвет.

— Вот и славно, — пробормотал я, улыбнувшись. — Настя, поддерживай трубку, мне нужно его диагностировать.

— Ага, давай, — ассистентка аккуратно перехватила кусок пластика, который только что спас жизнь барону.

Я же подкатил хирургическое кресло, устроился в нём и выпустил диагностический щуп, погружая его в грудную клетку Афросимова.

Вот и всё. Я обнаружил причину сразу же. В крови высокая концентрация ингибитора АПФ, другими словами, того самого эналаприла, которым пичкал себя барон.

Следом пришлось заглянуть в интерактивную книгу, и через несколько минут всё для меня сложилось в единую картину.

У Афросимова явно индивидуальная непереносимость эналаприла. Такое бывает нечасто, но всё же в медицине зафиксированы случаи.

С учётом полученной информации я понял, как развивалось воспаление. Барон длительное время принимал эналаприл, который в его случае блокировал распад брадикинина. Что касается последнего — это тканевый гормон, который расширяет сосуды, повышает их проницаемость, снижает артериальное давление. Он же вызывает отёки.

Афросимов принимал таблетки, как их ему выписали. А так как таблетки эти ему не особо помогали, заботливая супруга прикупила ингалятор с тем же эналаприлом.

Вот при помощи спрея барон ещё быстрее накапливал внутри себя брадикинин, превращая его в бомбу замедленного действия. А потом — бац! Резко повысилась проницаемость сосудов и — вот, нате, получите, как говорится — сильнейший отёк, отчего Афросимов чуть не загнулся.

Понятно, что эналаприл существует исключительно в таблетках, ноэто в прошлом мире. Здесь же создали ингаляционную версию, чтобы обеспечить наилучшую биодоступность, используя как раз магические добавки.