Книга Эволюция целителя 4, страница 33 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

— Разумеется, нужно что-то делать. Датчики поставить и защитный контур вокруг клиники, — предложил я.

— Алексей, ну ты… — запыхтел Захарыч. — Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

Я вспомнил о спасателе. Он ведь предлагал помощь недавно. И почему бы к нему не обратиться сейчас?

— Александра помните? — оглядел я коллег.

— Какого ещё Александра? — хмыкнул Пуля.

— Того самого командира спасательной группы, у которого я извлекал осколок металла из сердца, — напомнил я, и Захарыч сразу же иронично взглянул на меня.

— Ты действительно веришь, что он в ущерб себе предоставит всё необходимое? — выдавил старик. — Да и есть ли такие датчики у спасателей?

— Вот и узнаю, — улыбнулся я в ответ.

Наш обед приготовился, и мы приступили к трапезе. То и дело я ловил на себе косые взгляды Захарыча, но делал вид, что не замечаю их. Какое мне дело до этого старика? Он может и к столбу прицепиться, да ещё обвинить его в сотне грехов, находя кучу причин.

Так что я в этом отношении пока спокоен. Его домыслы остаются просто домыслами, и ничем больше.

Далее пришли ремонтная бригада. Пока она вставляла окно и восстанавливала плитку на полу, мы с Настей принимали пациентов в смежном помещении.

Ну а когда поток клиентов схлынул, мы вернулись в обновлённую приёмную.

— Кстати, смотри что я собрала с пола, — засияла Настя, подзывая меня к шкафу и доставая запечатанную пробкой колбу.

Я увидел через стекло прозрачную жидкость и сразу понял, что это.

— Да ты просто красотка, Настюш, — расплылся я в довольной улыбке. — Это же яд.

— Да, это яд той кобры, — Настя огляделась. — Только пока это останется между нами. И Захарычу не говори, а то опять будет бухтеть.

Что ж, надо изучить это средство. В медицине змеиный яд активно использовался для изготовления болеутоляющих препаратов, лекарств для лечения сердечно-сосудистой системы и прочего. Но какие свойства имеет яд астральной змеи?

Эти мысли я и произнёс вслух.

— Вот именно, — глаза Насти заблестели от энтузиазма. — А если мы изобретём какое-нибудь новое лекарство или вакцину?

— Обдумаем на досуге, — кивнул я. — А пока спрячем этот яд куда подальше. В моём поместье есть сейф, туда и положим.

— Отлично, — закивала Настя.

Далее мы начали собираться домой. Пациентов больше не было, да и стрелки на часах категорично указывали «19:05», что означало — «Пора вешать табличку на двери „ЗАКРЫТО“».

Но в коридоре я услышал шум, бас нашего охранника и знакомый голос.

Вышел я из приёмной, и нос к носу встретился с тем самым архитектором, у которого я удалял недавно опухоль мозга.

Борис Иванович Рохлин выглядел свежим, бодрым. Видно, что всё у него в порядке.

— Доброго вечера, Алексей Михайлович, — сжал он мою руку в своей и потряс, радостно улыбаясь. — Я так рад, что мы снова встретились.

— И я вас рад видеть, Борис Иванович. Вы явно не на приём, — улыбнулся я ему в ответ.

— Никак нет, — хохотнул пожилой архитектор. — Я чувствую себя просто замечательно. У меня для вас подарок.

— Ох, ничего себе! — удивлённо округлила глаза Настя.

— Добрый день, — вышел из своего кабинета Захарыч. Он был удивлён не меньше, чем мы. — О каком подарке речь?

— Заноси! — торжественно объявил Рохлин, глядя в сторону холла.

Послышались шаги, грохот колёс по керамограниту и дружное пыхтение. Несколько грузчиков в сине-зелёной спецодежде показались в коридоре. Они будто сошли с картины Репина «Бурлаки на Волге». Они впряглись в канаты и тащили платформу, на которой высилось нечто массивное в мой рост. Это нечто настолько запаковано картоном и замотано изолентой, что пока бессмысленно размышлять о находящемся внутри сюрпризе.