Книга Эволюция целителя 1, страница 96 – Сергей Карелин, Сергей Харченко

— Да, Егор Захарович, я всё уже понял, — сообщил я, когда мы закатывали пациента в операционную.

— Я не собираюсь играть с тобой в угадайку. Можешь сразу сказать, — резко выдавил пожилой лекарь. — Это похоже на аппендицит, но боли начались недавно, что очень странно.

Безболевой аппендицит. Редкий случай, и очень коварный. Пациент ходил с ним, а буквально час назад воспаление достигло пика, и вот тогда начались боли, поэтому бедолага и решил обратиться в клинику. В поездке больной ещё сильней раздраконил воспалённый аппендикс, а окончательно тот рванул уже в приёмной.

Всё это я вкратце объяснил Захарычу, который очумело посмотрел на меня, но решил не задавать пока лишних вопросов.

Жевунова перегрузили на операционный стол. На подкатном столике инструменты, большая лампа над нами на штативе.

— Свет, — обратился я к ассистентке, и она тут же опустила лампу-прожектор чуть ниже. — Убери рассеивание, сфокусируй.

Настя всё делала незамедлительно.

— Теперь скальпель, — вытянул я руку, затем взглянул на ассистентку. — Промыватель есть? У него развивается перитонит, нужна промывка.

— Анастасия! Что замерла⁈ — зарычал на девушку Захарыч. — В шкафу! Рядом!

— Точно! Я же его туда недавно поставила! Раствор есть готовый, из фурацилина и активного урра! — кинулась Настя к шкафу.

А я чуть глаза не закатил. Опять этот активный урр. Хотя из памяти Алексея я вытащил, что лекарский активный урр немного другого состава. Он более концентрированный, и отличается от обычного в процентном соотношении активных веществ к основной массе раствора.

— Двадцать пять процентов беру, — выдохнула Настя, собирая промыватель. По сути, большая пипетка с двумя носами, два шланга, отходящих от неё, напорный и обратный, на полу что-то вроде компрессора в виде пузатой таблетки.

— Постой. Там же от фибрина ещё чистить? — округлила на меня глаза ассистентка.

— Да, придётся, — кивнул я, уже натянув перчатки и удобней перехватывая скальпель.

Фибрин. Он точно там будет. В прошлой жизни мы проходили это на лекциях. По сути, фибрин — это ответ иммунной системы на воспаление. Нерастворимый белок, который препятствует распространению заразы по организму.

Я параллельно мониторил щупом картину. Фибрин уже образовался в виде белого налёта на брюшине. И его, разумеется, надо тоже удалять, ведь этот белок уже содержит патогенную микрофлору. После зашивания раны воспалительный процесс вспыхнет с новой силой, и потом не факт, что пациента можно будет спасти.

— Тогда тридцать процентов надо, — охнула ассистентка, кинувшись к полке и смешивая в большой цилиндрической кассете раствор фурацилина и поблёскивающего активного урра.

— Анастасия, ты меня разочаровываешь, — забухтел в стороне Захарыч. — У него перитонит. Разумеется, большая вероятность отложения фибрина! Чем ты думаешь?

— Я растерялась, Егор Захарович, — выдавила помощница.

— Это тебе не поцелуйчики на свидании, — зарычал Захарыч. — Здесь мы жизни спасаем!

— Поняла, — охнула Настя, вставив кассету в промыватель и включив компрессор. Затем она закрепила на штативе у стола пипетку с двумя носами, приготовилась подавать салфетки и кивнула мне.

Надо сказать, ассистентка всё сделала быстро, лишь по раствору не сообразила сразу, но ведь поправила сама себя. Поэтому Захарыч просто бухтит и придирается.