Книга Системный Экзорцист. Книга I, страница 123 – Антон Панарин

Покачиваясь, как водка на лолнах... Чет не то. Во! Как лодка на волнах, я подошел к ресепси... ресепши... ресепшионисистке. Господи, слово-то выдумали, мрак. Я, конечно, пьян, но и по трезвой такое произнести не смогу.

— Машулик. Добрейшего тебе. Еремеич у себя?

— Нет.

— А нахрен вы меня вызывали?

— Иди уже, пьянь. Главврач ждет.

— А, я у тебя спрашиваю, тут ли он, а ты говоришь, нет, это сарказм. Понял, забавно. Ну, я поплыл.

Коридор изгибался, словно змея, гипнотизируя своими вывертами. Протопал мимо лазарета, дверь была открыта. Юлька, увидев меня, оживилась. Странная какая-то. То морду воротит, то снова глазки строит, опять рассталась с очередным хахалем?

В дверь главврача я постучался, уже стоя в кабинете.

— Тук-тук. Приветствую тебя, о владыка всех слуг госпитальных! О великий министр! — я поклонился, едва не рухнув на пол, понятно. Резкие движения под запретом, буду держать марку. — Еремеич, ну че там?

Кресло повернулось, а на нем сидела до боли знакомая рожа, но не Еремеич. Петрович.

— Петрович, а ты че тут? Главврача замещаешь?

— Станислав Всеволодович, во-первых, я уже месяц как являюсь главным врачом. А ты на работе не показываешься. А во-вторых, для тебя я теперь Евгений Петрович.

— О как. Ну, с повышением тебя, — обида сдавила сердце, и логика ее не смогла отогнать. Я понимаю, что постоянно от работы отлынивал и Еремеича еще послал, но где-то в глубине души все же надеялся, что все наладится, верну Веру, стану главврачом, заведем ребенка, заживем! В этом списке только на один пункт стало меньше. — А чего вызывал?

— Вызывал для расторжения трудовых отношений.

— С хера ли?

— Не выражайся. Договор с тобой мы расторгаем, потому что за месяц ты ни разу не появился на работе, а сейчас вот ввалился, и, судя по всему, с похмелья. Мне такие работники не нужны. Да, ты много сделал для госпиталя, но своей шеей я за тебя отвечать не буду, а уж тем более прикрывать твои выверты.

— Петрович, ты че несешь?

— Стас, я за тебя в три смены пахал, пока ты катался со своим корешем по халтурам и бабки зарабатывал. Все пахали. Насколько ты помнишь, сверхурочные у нас не оплачиваются. А держать на работе экзорциста, который не будет работать, я не собираюсь. Какой бы у тебя ни был потенциал, ты его разбазарил. Вот, пиши заявление по собственному. — На стол лег чистый лист бумаги.

— Не буду я ничего подписывать. С Еремеичем был уговор, что он меня отпускает по запросу от инквизиции. Так что я продолжаю работать. Власть твою оспаривать не собираюсь, оно мне нахрен не надо, расслабься.

— Ты ее будешь оспаривать одним своим присутствием, заставляя подчиненных думать «почему Петрович, а не Всеволодыч?». Поэтому выбора тут два. Первый — пишешь по собственному. Второй — я увольняю тебя по статье, так как договор у тебя был с Еремеичем, а он здесь больше никто. Бумаги на посещение разломов подписаны им, вот только все разломы за эти тридцать дней ты посещал без каких-либо договоренностей, и главный врач ничего не подписывал. Давай без сцен и громких слов, пиши и уходи. Выходное пособие в полном размере выплачу, без отработки. Напишешь и свободен. Ничего личного, все на благо пациентов.

— И на твое личное благо. Я тебя понял, Петрович, давай ручку. Намалюю каракулю.