Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 112 – Антон Панарин

Золгот восстанавливался, медленно, но верно, подпитываясь энергией поля аннигиляции. Существо склонило голову набок, рассматривая меня десятком глаз, и голос влился в разум, на этот раз с оттенком веселья:

«Это бесполезно, Михаэль Испепелитель. Барьер создан из той же энергии, что пожирает твой мир. Ты не сможешь пробить его ни физической силой, ни магией».

Золгот продолжил, и в его голосе послышалось что-то новое — нечто, похожее на одобрение:

«Однако я должен похвалить тебя за упорство. Редко встречаются смертные, способные ранить бога. Редко встречаются те, кто продолжает сражаться, даже лишившись своей силы».

Существо выпрямилось, несколько ртов растянулись в подобии улыбки, обнажая ряды игольчатых зубов. Один из глаз на груди моргнул, и тут Золгот сделал что-то неожиданное. Из пустоты, окружающей его тело, материализовался предмет. Колода карт. Обычная, на первый взгляд, колода игральных карт, какие используют в тавернах по всей Империи.

Золгот взял колоду единственной оставшейся рукой, повертел перед собой, словно собираясь продемонстрировать фокус, а потом веером распустил карты, показывая их мне. Голос прозвучал с интонацией азартного игрока:

«Предлагаю сыграть в карты, Михаэль. Если ты выиграешь…»

Золгот выдержал паузу, наслаждаясь моментом, а потом продолжил с издёвкой:

«…я позволю тебе стать новой картой в моей колоде».

Я уставился на раскрытые карты и улыбнулся, увидев там знакомую физиономию. Рубашки карт были украшены изображениями жутких существ, одним из которых был Туз Крестов. Заметив мою улыбку, Золгот провёл пальцем по колоде, выбирая определённые карты, и вытащил три штуки, повернув их лицом ко мне.

Дама Пик, Король Червей, Валет Бубнов. На всех трёх картах изображения были пустыми просто белая бумага с нарисованными мастями. Пожиратель постучал когтем по пустым картам, и голос прозвучал с довольным урчанием:

«Видишь? В моей колоде есть три вакантных места. Король Червей пожертвовал собой, чтобы вселиться в твою любимую. Дама Пик и Валет Бубнов были уничтожены тобой. Моя колода стала неполной, и это… раздражает».

Золгот убрал три карты обратно в колоду, перетасовал её одной рукой с ловкостью профессионального шулера и протянул веер в мою сторону сквозь барьер. Карты зависли в воздухе, пройдя сквозь серую пелену, как будто барьера не существовало. Голос продолжил, и в нём слышалось искушение:

«Сыграем? Если повезёт, ты займёшь место в моей колоде. Станешь бессмертным, могущественным, будешь путешествовать между мирами. Разве это не лучше, чем умереть здесь, беспомощным и сломленным?».

Я посмотрел на протянутые карты, на изображения запечатлённых чудовищ, корчащихся в вечной агонии. Посмотрел на Золгота, стоящего за барьером с тем самодовольным выражением, что читалось во множестве его глаз. Существо ждало моего ответа, предвкушая новую игру, новое развлечение перед окончательным уничтожением мира. И я дал ему единственно верный ответ:

— Играть с шулером — себя не уважать.

Золгот замер. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только гулом расширяющегося поля аннигиляции. Карты в воздухе дрогнули, веер сложился сам собой, колода вернулась в руку существа. А потом Пожиратель рассмеялся. Смех был громким, раскатистым, эхом разносящимся по руинам города. Золгот откинул голову назад, все рты на его теле открылись одновременно, извергая хохот.