Книга Эволюционер из трущоб. Том 15, страница 83 – Антон Панарин

Водопьянов дёрнулся от слов. На лице мелькнуло что-то. Боль, гнев или стыд? Но он быстро взял себя в руки:

— Готов поспорить на что угодно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Со дня на день твой дорогой Михаил сделает свой ход. И это замечательно. Мы будем его ждать. Я лично сверну ему шею.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Лязгнул тяжёлый железный замок. Темнота поглотила всё вокруг.

Венера сидела на холодном полу, обняв колени руками. Её тело тряслось от плача. Отец. Её любящий отец. Человек, учивший держать меч; рассказывавший сказки перед сном; утешавший, когда было больно — оказался настоящим чудовищем. Хуже того, он всегда был чудовищем. Просто она не хотела признавать очевидное.

— Миша, прости меня, — прошептала в кромешную темноту. — Я не смогла. Не смогла его спасти.

Слёзы капали на каменный пол. Холодный и безжалостный камень. Такой же холодный, как этот жестокий мир. Но где-то глубоко внутри тлела искра. Под слоями отчаяния и боли. Маленькая, но невероятно яркая искра. Искра ненависти. Не к отцу лично. К Императору и системе. К миру, превращающему людей в чудовищ. К миру, где отцы убивают людей. Ради дочери. И называют это любовью. Венера сжала кулаки до боли.

— Я выберусь отсюда, — прошептала она твёрдо. — Обязательно выберусь из этой темницы. И тогда…

* * *

Наверху в пустом кабинете стоял Игнат Борисович. Смотрел в окно на дождь. В руке сжимал бокал виски. Пил медленно, не чувствуя вкуса. На столе лежал подаренный Императором меч. Свободный от проклятия. Водопьянов впервые за двадцать лет почувствовал настоящий, всепоглощающий страх. Потому что теперь проклятие исчезло.

Он осознал простую ужасную истину. Он убивал не по принуждению. Не потому, что его контролировали. Он убивал, потому что хотел сам. Потому что имел огромную власть. Силу и высокий статус. Проклятие было лишь удобным оправданием. А теперь оправдания больше нет. Он сжал бокал так сильно, что стекло треснуло под пальцами. Виски смешалось с тёплой кровью. Закапало на дорогой ковёр.

Но Водопьянов этого даже не заметил. Он смотрел в окно, понимая, что потерял навсегда единственное, что имело значение. Свою любимую дочь.

* * *

Венера сидела на холодном каменном полу. Слушала тишину и собственное дыхание, пока кольцо с её пальца медленно стекало вниз. Кольцо из плоти мимика превратилось в серую субстанцию, не различимую в темноте, потекло по руке. Бесшумно капнуло на пол. А после эта капля поползла к железной двери. Словно живая змея.

Венера даже не поняла, что произошло. Мимик просочился в замочную скважину, а через секунду раздался щелчок, и дверь распахнулась. Венера сперва решила, что отец вернулся, но внутрь камеры никто так и не вошел. Тогда она вскочила на ноги, схватилась за холодную ручку и потянула дверь на себя. Та поддалась, отворившись со скрипом.

Коридор был пуст. Только магические факелы горели на стенах, отбрасывая длинные пляшущие тени на стены. Мимик вытек из замка и незаметно перебрался на подол платья Венеры — так, что она этого даже не почувствовала. Она выскользнула из темницы. Босиком побежала по коридору. Холодный камень обжигал ступни. Но останавливаться было нельзя.

Лестница вверх. Ступени, крутые и скользкие. Венера взбиралась, хватаясь за стены. Сердце колотилось как бешеное. Адреналин пульсировал в висках. Первый этаж. Коридор с портретами предков. Знакомые лица смотрели со стен, молча осуждая за предательство рода. Венера не обращала на них внимания. Бежала дальше по коридору. Мимо гостиной и столовой. Мимо кабинета отца.