Книга Эволюционер из трущоб. Том 15, страница 62 – Антон Панарин

Имперский дворец, Хабаровск.

Император Иван Васильевич Романов вышел из зала военного Совета. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ним с глухим стуком. Коридор был пуст и тих. Только факелы на стенах потрескивали, отбрасывая танцующие тени. Он сделал несколько шагов и замер.

У колонны, в нескольких метрах от него, стояла пожилая женщина. Невысокая, сутулая, с седыми волосами, собранными в тугой узел. Лицо изрезано морщинами. Глаза когда-то были яркими и живыми, но теперь потускнели, выцвели. На ней было простое тёмное платье, без всяких украшений. Роза Львовна Романова. Мать Императора.

Она тихо стояла в тени колонны, словно ждала его. Когда их взгляды встретились, женщина вышла на свет и медленно приблизилась.

— Иван, — тихо сказала она, протягивая руку. — Сынок…

Император не двинулся с места. Смотрел на неё холодно, без эмоций. Лицо как каменная маска. Роза Львовна подошла ближе и осторожно взяла его под локоть. Её рука дрожала. Голос тоже:

— Я слышала… о мертвецах. Об Америке, — она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде читалась мольба. — Это ужасно, Ваня. Столько людей… Но не переживай. Мы обязательно справимся. Россия всегда справлялась. И сейчас справится.

Повисла пауза. Долгая. Тяжёлая. Император смотрел на мать. Не моргая. Не шевелясь. А потом улыбнулся. Это была не человеческая улыбка. Слишком широкая. Слишком хищная. Слишком… неправильная.

— Конечно справимся, — тихо произнёс он.

И его глаза вспыхнули. Фиолетовым пламенем. Роза Львовна ахнула, попятилась. Но сын не отпустил её, схватил за локоть. Сжал крепко. Так крепко, что она вскрикнула от боли.

— Конечно справимся, — повторил он, и голос его стал другим. Более глубоким. С гулким эхом, будто говорило несколько голосов одновременно. — Старая ты ведьма.

— И-Иван? — прошептала Роза, и губы её задрожали. — Что с тобой…?

— Со мной всё в порядке, мамочка, — он наклонился ближе, и в фиолетовом свете его глаз она увидела что-то чудовищное. Что-то древнее и злое. — А вот с тобой нет, больная ты сука. Ведь это ты продала душу своего сынули мне. Владыке Проклятых.

Роза Львовна застыла. Кровь отхлынула от лица. Губы беззвучно задвигались:

— Нет… нет, это не…

— Не так? — рассмеялся Император, и смех его был как скрежет стали по камню. — Ты хотела власти. Хотела, чтобы он стал Императором и бросил мир к твоим ногам. И я дал тебе это. За небольшую плату, — он наклонил голову, и фиолетовое пламя в глазах разгорелось ярче. — За его душу. Помнишь? Ты согласилась так быстро, будто и не думала вовсе.

— Я… я думала… — Роза попыталась отшатнуться, но пальцы сына впились в её руку как железные тиски. — Ты обещал! Обещал забрать его тело только после смерти! Когда он состарится! Когда проживёт долгую жизнь!

Император… Нет, уже не Император, а кто-то, носящий его лицо, расхохотался. Громко. Демонически. Звук разнёсся по коридору, отражаясь от стен.

— После смерти? — переспросил он, и в голосе звучала издевка. — О, глупая женщина. Его душа мертва. Я сломал её. Растоптал. Пожрал, кусочек за кусочком, — он склонился совсем близко к материнскому лицу, и Роза увидела, что зрачки его вертикальные, как у змеи. — Твой сын кричал. Умолял. Плакал в темноте своего разума, пока я пожирал его изнутри. Но ты ведь ничего не заметила, да? Слишком наслаждалась властью. Слишком гордилась своим Императором-отпрыском.