Книга Эволюционер из трущоб. Том 14, страница 111 – Антон Панарин

— Как же меня всё это достало! — проревел Император, выставив руку перед собой.

Под самым потолком бального зала возникла огромная фиолетовая пентаграмма. Мерно пульсируя, она вращалась до тех пор, пока Император не произнёс:

— На колени.

С пугающей скоростью пентаграмма рухнула вниз. Послышался хруст ломаемых костей, плеск раздавленной плоти, а после наступила тишина, в которой можно было различить прерывистое дыхание Императрицы. Он подошел к Инессе Матвеевне и протянул ей руку, глядя на невесту пустыми мёртвыми глазами.

— Встань. Императрице не гоже валяться на полу, словно чернь.

Инесса Матвеевна с трудом поднялась на ноги, так как от ужаса тело её не слушалось. Однако спустя мгновение дым рассеялся, и она увидела на полу множество алых пятен. Людей раздавили, словно насекомых. Официанты, гвардейцы, аристократы. Император убил всех без разбора.

Уцелел только князь Водопьянов, правда и его вбило в мраморный пол по пояс. Окровавленное лицо, взгляд такой, будто он вот-вот потеряет сознание.

— Служу Империи, — выдавил из себя Водопьянов, вытирая лысину от чужой крови.

* * *

— Держись, чёрт тебя дери! — рявкнул я, влетая в подворотню.

Огнёв не ответил. Он лишь безвольно болтался на моих плечах, пока я перепрыгивал через мусорные баки и десятки зараженных.

Король Червей следовал по пятам. Зараженные изменили свой облик, приняв внешность Александра, и безумно хохотали.

— Ха-ха-ха! Беги, Михаил! Беги! — заорал многоголосый хор нелюдей, лезущих из каждой щели.

Кто-то выглядывал из окна на втором этаже, кто-то вбегал в подворотню и тут же падал к моим ногам, перерубленный пополам. Десяток марионеток бежали следом, продолжая смеяться.

— Если тебя поймают и казнят, я очень расстроюсь. Ха-ха-ха! Ты хоть представляешь, какая морока — найти достаточно крепкий сосуд?

Казалось, что его голос доносится отовсюду, впрочем, так и было. Я свернул за угол и едва не погиб. На асфальте появилась фиолетовая пентаграмма. Сперва из неё ударили алые лучи, а после на её месте возник Император. С виду даже не скажешь, что он человек.

Кожа на его лице пошла трещинами, из которых лилось фиолетовое пламя. Оно извивалось, словно было живым. Глаза Ивана Васильевича пылали светом далёких звёзд, а голос был столь громок, что я почувствовал, как его слова отдаются вибрацией в моих костях.

— Твой отец предал Империю, а ты, жалкий щенок, предал меня лично!

Из земли вырвались чёрные руки, бугрящиеся алыми прожилками. Десятки, сотни рук. И они потянулись в мою сторону. Я обернулся, надеясь сбежать, но выхода не было. Из стен зданий проросли новые руки и сплелись в непроницаемую стену. В этот момент я понял, что если вступлю в бой, то старшина точно погибнет, а я очень не хочу, чтобы он подыхал. Будет приходить ко мне во снах и доставать своим нытьём. Оно мне надо?

Тени в подворотне стали гуще, сплелись в тугие жгуты и захлестнули шею Императора. Но тот даже не шелохнулся, взирая на меня как на жалкое насекомое.

— Отправляйся в а… А-а-а!!! — начал было Иван Васильевич, но сорвался на крик.

Из окна второго этажа выпрыгнул зараженный и вогнал ножницы в плечо Императора. Слева и справа появились ещё десятеро, они облепили Ивана Васильевича как муравьи и принялись рубить, колоть, грызть, колотить!