Книга Эволюционер из трущоб. Том 13, страница 99 – Антон Панарин

— Кирилл Вячеславыч, могли бы вы пообщаться с нашими мастерами и узнать, всё ли их устраивает? — попросил я.

— Так мы же… — растерянно начал было Вячеславыч.

— Всё верно. Мы уже выясняли их потребности, но до переезда в Екатеринбург. Сейчас они переселились, и могли возникнуть новые, непредвиденные сложности или желания, — настойчиво пояснил я.

— Вы правы, Михаил Даниилович. Сейчас всё будет… — Вячеславыч замялся и почесал веко над вставным глазом. — Кстати, а почему Семёныч называет вас Константиновичем?

— Он имеет в виду что я «константа». То есть самый постоянный человек на свете. Моё слово нерушимо, и всё в этом духе, — соврал я на ходу.

— Удивительно, что этот старый пень вообще знает такие слова, — присвистнул Вячеславыч и ушел.

Оставшись наедине с бабушкой, я улыбнулся и мягко произнёс:

— Не знаю, бабуль, заметила ли ты, но Вячеславыч явно испытывает к тебе весьма тёплые чувства.

Маргарита Львовна слегка покраснела и отмахнулась, стараясь скрыть смущение:

— Заметила я, заметила, внучок… Но в моём возрасте в новые отношения лезть не стоит. Да и зачем мне вся эта ветреная дурь?

Я спокойно пожал плечами:

— Ну, может быть, для того, чтобы снова почувствовать себя счастливой?

Бабушка внимательно посмотрела мне в глаза, потом шагнула ближе и крепко обняла:

— Мне для счастья достаточно и одного зеленоглазого балбеса. — Маргарита Львовна потрепала меня по волосам и тихонько шепнула. — Что бы я без тебя делала?

— Без меня ты бы наслаждалась обществом лошадей. И-го-го! — пошутил я и заржал, изображая лошадь.

— Дурачок, — ухмыльнулась бабуля и щёлкнула меня по лбу.

— А если серьёзно, то я официально благословляю ваш союз, как глава рода.

Маргарита Львовна тяжело вздохнула и покачала головой:

— Ну какой ещё союз, Мишенька? Костик гниёт в тюрьме. А я шашни буду строить с этим пиратом? Не могу я так.

Услышав, что Вячеславыча назвали пиратом, я едва не рассмеялся, а вот от мысли об отце, сразу стало не по себе. Прошло достаточно времени. Если он исчезнет из темницы, никто на меня не подумает. А значит… Я загадочно улыбнулся и спросил:

— У тебя же день рождения третьего сентября?

Бабушка удивлённо кивнула:

— Да, а что?

— Ну, тогда жди подарок, — озорно пообещал я. — Это будет самый лучший подарок в твоей жизни.

Бабушка внимательно посмотрела на меня и показательно нахмурилась:

— Мишка, ты чего удумал?

— Третьего сентября узнаешь, — загадочно ответил я, глядя на рабочую суету заводчан.

Семёныч обещал, что с такими мощностями мы сможем выпускать аж по тридцать генераторов полей в сутки. А значит, к концу года у каждого аристократа в Империи будет как минимум один подобный артефакт, требующий подпитки кристаллами. А пока работа неслась на полных парах, в моей голове зрел план, как всегда, грандиозный и опасный. И всё ради дорогих мне людей.

Покинув завод, я отправился в новенький ломбард, отстроенный Шульманом на Речном переулке. Войдя в лавку, я обнаружил Измаила Вениаминовича с невероятно довольной мордой. Он увлечённо пересчитывал пачки денег, аккуратно разложенные на столе. Заметив меня, он быстро сгрёб всё в ящик стола и всплеснул руками.

— Михаил Константинович! — с довольным видом поприветствовал меня Шульман. — Рад вас видеть.

— Я тоже рад. А что это за деньги? — спросил я, приподняв бровь.