Книга Эволюционер из трущоб. Том 13, страница 43 – Антон Панарин

Не став тянуть резину, я достал телефон и быстро написал короткое сообщение:

«Венера, это Михаил. Наш танец был незабываем. До встречи».

Едва отправив сообщение, я погрузился в глубокий, спокойный сон.

* * *

Пятью часами ранее. Поздняя ночь.

Кунгур. Комната Лешего.

Ночь была паршивой. Леший ворочался в кровати под шум ветра, даже тусклый лунный свет казался каким-то раздражающим. Перина кусалась, одеяло душило, а сон, этот гадкий предатель, и вовсе не собирался приходить.

Леший лежал в кровати и размышлял: «Было бы здорово иметь настоящую семью, как у Мишки. Любящих родителей, сестрёнку…». Сердце беспризорника тут же защемило от застаревшей боли и тоски.

— А-а-а! К чёрту всё! — прорычал Леший, вскакивая с кровати. — Надо прогуляться, может, свежий воздух голову прочистит.

Он натянул штаны и старую рубаху, тихо, словно крыса на складе, выбрался на улицу. Ночной Кунгур встретил его прохладным ветром и хмурым молчанием тёмных окон. Леший всегда любил ночь. Она позволяла выжить. А точнее, позволяла красть нужное для выживания.

Идти было особо некуда, он просто шагал, куда глаза глядят. Вдруг Леший заметил, что в одном из окон горит тёплый, уютный свет. Подошёл поближе и тихонько заглянул внутрь. За столом сидели двое вояк: майор Егор Егорыч и лейтенант Барбоскин. Оба раскрасневшиеся, довольные жизнью и с коньячными рюмками в руках. Стол был усыпан закуской.

— Вот же, зараза… — нервно сглотнул он слюну, скопившуюся во рту. — Сейчас бы стопочку опрокинуть. Уснул бы, как убитый, — прошептал Лёха, наблюдая, как вояки, сказав тост, опрокинули коньяк и довольно крякнули. — Да уж… Эти два паразита скорее мне шею свернут, чем нальют.

Леший собирался идти дальше, но заметил, что Егорычу и Барбоскину приспичило покурить. Они, громко переговариваясь, встали и направились к выходу. На лице Лешего появилась улыбка.

— Знак свыше, — восторженно прошептал он, обходя дом с другой стороны.

Окно было закрыто, но разве это проблема для беспризорника, привыкшего воровать? Достав армейский нож из ножен, он ловко запихнул лезвие в оконную щель и надавил. Послышался тихий хруст, после чего окно приоткрылось. Леший осторожно пролез внутрь.

Бутылка коньяка красовалась на столе, словно сокровище. Она блестела в свете лампы, маня к себе. Леший подкрался на цыпочках, схватил её и, оглянувшись на дверь, жадно сделал большой глоток прямо из горла.

— Хорошо-то как! — прохрипел Леший, чувствуя, как тепло приятно растеклось по телу.

Краем глаза он заметил, что на столе стоят три стопки, а не две. Осознание приближающейся катастрофы обожгло разум, но было уже поздно. За его спиной раздался низкий, знакомый голос:

— И чего это мы тут делаем, рядовой?

Лешего словно обухом ударило по голове. Он резко обернулся и увидел стоящего в дверях капитана Гаврилова. Его глаза блестели хищным огоньком, а губы растянулись в угрожающей улыбке. Он шагнул к Лешему и крепко схватил за шкирку, оторвав от земли. Леший болтался в воздухе, нелепо и беспомощно, как нашкодивший котёнок.

— Товарищ капитан, я тоже хотел обмыть рождение вашей дочки, вот и… — замялся Леший, понимая, что оправдаться не выйдет.

— А-а-а! Обмыть? Ну раз уж ты дорос до алкоголя, значит, и на тренировках с тобой можно обращаться пожёстче, — медленно и с наслаждением проговорил Гаврилов, глядя прямо в широко раскрытые глаза парня. — Намного жестче.