Книга Эволюционер из трущоб. Том 13, страница 117 – Антон Панарин

— Миша! Если ты собираешься подарить мне утку со своими испражнениями, я её тебе на голову вылью! — строго заявила Маргарита Львовна.

— Спокойно, бабуль. Это подарок не для тебя, а для кое-кого другого. Ну всё, топайте. Сил нет терпеть, — давясь от смеха, сказал я и махнул рукой в сторону выхода.

Все остальные, как и бабушка, понятия не имели, что происходит, но комнату покинули, оставив меня наедине с больничной уткой.

— Надеюсь, Император любит утят, — произнёс я, спуская штаны.

* * *

Хабаровск.

Родовая темница Романовых.

В сырой и мрачной камере было холодно и пахло гноем, нескончаемой болью и испражнениями. Константин Игоревич Архаров, полуживой и истощённый, висел на цепях, с трудом дыша. На столе в углу камеры были разбросаны окровавленные инструменты пыток. Скальпели, иглы, щипцы, свёрла и многое другое. Результатом работы инструментов стал пол, покрытый засохшей кровью.

Напротив Архарова стоял горбатый карлик. Глухой палач с безразличным лицом и холодными, мёртвыми глазами. Карлик уже потерял надежду сломать этого упрямца. Он резал, вырывал плоть, ломал кости, ампутировал пальцы, но Архаров так и не заговорил.

Порой палач желал вогнать в глазницу Константина Игоревича скальпель и закончить на этом, но Император в этом случае собственноручно прикончит карлика. А этого карлику очень не хотелось. Он тяжело вздохнул и неспешно достал из своего набора тонкий острый нож. Подойдя к пленнику, палач окинул обезображенное тело взглядом и стал безжалостно срезать кожу с бедра. Тонкими аккуратными полосками.

Архаров же не дёргался и не стонал. Он лишь хрипло и неистово смеялся, бормоча что-то бессвязное:

— Мишка… он придёт… раздавит… уничтожит его… кровь… кишки… возмездие…

Карлик равнодушно взглянул на Константина Игоревича и пожал плечами. Всё равно уши палача ничего не слышали долгие годы. Карлик вытер нож от крови и неторопливо поднёс лезвие к пламени керосиновой лампы. Лезвие раскалилось докрасна и огонь начал потрескивать.

Палач шагнул к Архарову ближе, занеся инструмент. Смеющиеся глаза Константина Игоревича бесили карлика и, спустя долгое время, он решился от них избавиться. Но не успел он прислонить лезвие к глазу, как вдруг Архаров исчез, будто его никогда и не было в камере. Карлик замер, растерянно моргая и не понимая, что произошло. В следующую секунду сверху на его голову упало нечто твёрдое и мокрое.

Вздрогнув от неожиданности, палач схватился за голову и ощутил на пальцах вязкую и отвратительно пахнущую массу. Он снял с головы предмет и поднёс его к керосиновой лампе.

Это была больничная утка, до краёв наполненная свежими фекалиями. Карлик скорчился от омерзения и крутанулся на месте, пытаясь найти шутника. Но камера была пуста. Ни жертвы, ни посторонних — только абсолютная тишина, зловоние и его унизительная растерянность.

* * *

Калининград.

Поликлиника.

На больничной койке с чавкающим звуком материализовался окровавленный Константин Игоревич Архаров. Его тело буквально разодрано в клочья, покрыто глубокими незаживающими ранами, сочащимися гноем. Кожа содрана на многих участках, пальцы на левой руке и ногах обрублены по фалангам, сухожилия перерезаны, суставы раздроблены, а правая кисть и вовсе отсутствовала.

Зрелище было столь жутким, что даже у меня перехватило дыхание.