Книга Эволюционер из трущоб. Том 12, страница 113 – Антон Панарин

— Судя по количеству окурков, ждёте вы намного дольше.

Водопьянов лишь неопределённо улыбнулся, поднимаясь с кресла и поправляя строгий костюм:

— Ладно, не будем тратить драгоценное время. Смерть уже заждалась нас обоих, — сказал Водопьянов и направился на выход из моего номера.

Спускаясь по лестнице, я любовался шикарной шевелюрой Водопьянова, которую он старательно зачесал назад. Интересно, станет ли он носить парик, если я передам ему доминанту «Преждевременное облысение»? От этой мысли я тихонько хихикнул, но Водопьянов меня услышал.

— Вас развлекает мысль о том, что мы можем сегодня умереть? — холодно поинтересовался князь.

— Скорее, меня забавляет то, что парнишке из захолустья доверили миссию по спасению Империи, — улыбнулся я, продолжая идти за Водопьяновым.

— Вижу, у вас синдром «спасителя». Думаете, что весь мир крутится вокруг вас?

— Вовсе нет. У меня не настолько большое самомнение. Но я твёрдо уверен в том, что люди, даже самые слабые, вольны выбирать собственную судьбу.

— Весьма сомнительное утверждение, — фыркнул Водопьянов, толкнув дверь на улицу.

Он пропустил меня вперёд, и я тут же наткнулся на длинный чёрный лимузин с затемнёнными окнами. Он блестел в свете фонарей, как огромная нефтяная лужа. Красиво, непрактично, слишком вычурно.

Задняя дверь машины плавно отворилась, и из салона вышел улыбающийся Пожарский. На его лице, как всегда, читалось желание сразиться. Забавно: он выглядит злыднем, даже когда улыбается.

— Я хотел встретить тебя лично, но мне запретили, — весело объявил он. — Боятся, что я опять устрою бойню.

Я слегка прищурился, внимательно глядя на абсолюта:

— Зная вас, могу утверждать, что опасения были не напрасны.

Пожарский расхохотался:

— Конечно были! Я ведь живу ради сражений. Почувствовать себя живым можно лишь в момент, когда смерть схватила тебя за глотку и вот-вот вырвет тебе кадык.

В его голосе была одержимость. Причём я затрудняюсь сказать, какая именно. То ли он был одержим желанием поскорее сдохнуть, то ли желанием убивать.

Послышался щелчок, и из лимузина вышел ещё один мужчина. Могучий громила с потрескавшейся, словно гранит, кожей. Он коротко кивнул и протянул мне руку:

— Князь Каменев, — представился он басовитым голосом. — Садитесь в машину. По дороге обсудим детали операции.

Пожарский сжал кулаки и прорычал:

— Игорёк, сам полезай в машину, пока взрослые разговаривают. Не видишь, у нас с мальцом ещё не закончился разговор?

Каменев даже не удостоил Пожарского взглядом, просто мягко, но решительно подтолкнул меня к приоткрытой двери:

— Прошу, Михаил Даниилович.

Пожарский такого стерпеть не смог. Скрежетнув зубами, он резко развернул Каменева к себе.

— Ты оглох? Я сказал, что мы ещё не договорили, — процедил он сквозь зубы.

Каменев массивной лапищей надавил Пожарскому на грудь, заставляя отступить, и добавил, садясь в машину:

— Ярополк Степанович, я же сказал, что мы продолжим разговор в машине.

Сев в автомобиль, Игорь Фёдорович захлопнул дверь, спокойно посмотрел на меня и меланхолично вздохнул:

— Не обращайте внимания. Пожарский всю жизнь был вспыльчивым психопатом. Стихия обязывает, так сказать.

В этот момент с переднего сиденья донёсся голос князя Шереметева.

— Рад, что вы не сбежали.

— Ха-ха. А у меня была такая возможность? — засмеялся я, глядя, как Пожарский садится в автомобиль.