Книга Эволюционер из трущоб. Том 11, страница 71 – Антон Панарин

Преображенский перенёс вес тела на пятки, в которые оказались встроены прорезиненные колёса. Издав свист, колёса начали вращаться с безумной скоростью, и профессор, словно гоночная машина, устремился ко мне, занося руку для нового удара. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону за мгновение до того, как синеватая сфера врезалась в стену, оставив на ней метровую вмятину.

— А ты весьма изобретателен, — произнёс я, призывая из хранилища катар и отпрыгивая от новых атак. — Изменил полярность защитного артефакта, так что он теперь не создаёт барьер вокруг владельца, а выстреливает им в нужном направлении?

— Вижу, ты неплохо разбираешься в артефакторике. — Преображенский развернулся в мою сторону и похлопал в ладоши, а после улыбнулся словно сумасшедший и выкрикнул. — Тем интереснее будет изучить твой мозг!

Знаете, что будет, если ударить артефактным клинком с ветряными лезвиями по сфере магического барьера? А я вам расскажу. Лезвие соскользнёт в сторону, а сфера врежется в вас, словно грузовик. От такого столкновения я полетел кувырком по кабинету Преображенского, врезался в стол и разнёс его к чёртовой матери.

— Да ну, куда? Ноутбук же… — горестно воскликнул профессор, вскинув руки. — А-а-ай, да чёрт с ним. Резервная копия файлов имеется.

Преображенский рванул вперёд, словно хищный зверь. Выбросив вперёд ладонь, он собирался запустить сферу прямо в мою голову. Но я активировал доминанту «Громовержец». Уйдя с линии атаки, я рассёк трубки сервопривода под коленями учёного, от чего те зашипели, а ноги профессора отказали. После я схватил его за руку и поднял вверх. При этом сразу же отключил доминанту «Громовержца», чтобы попусту не тратить силы.

— Ну всё. Довольно игр, профессор. Я победил, — самодовольно заявил я.

Окуляры Преображенского сфокусировались на мне, а улыбка на лице учёного стала такой широкой, что показалось, будто морда его вот-вот треснет. Левая рука профессора словно змея скользнула в мою сторону и ухватила меня за горло, начав сдавливать его стальными тисками.

— У тебя последний шанс согласиться, — спокойно произнёс Преображенский, глядя прямо в мои глаза. — Когда закончится воздух, ты очнёшься в уютной лабораторной камере и больше никогда оттуда не выйдешь. Сейчас же я предлагаю тебе добровольно сдаться — и тогда у тебя будет шанс…

Что там за шанс, я слушать не стал. Этот клоун не с тем связался. Ухватив его за большой палец руки, сжимающей мою шею, я резко крутанул его в сторону. Послышался хруст, а вместе с этим мою кожу ущипнул разряд электрического тока. Да, кстати. Палец я ему оторвал. А точнее, отломил, ведь, как оказалось, его руки лишь внешне выглядели обычными, на самом же деле это были бионические протезы, обтянутые то ли кожей, то ли латексом.

— Вот это силищ… — удивлённо выдохнул Преображенский, расширив глаза, но договорить не смог.

Я рубанул лбом в переносицу учёного и скорчился от боли. Нет, кровь у него, конечно, пошла, но этот ублюдок в последнюю секунду подставил мне свой лобешник, в котором, очевидно, была зашита стальная пластина.

— Козлина! Ты весь, что ли, из железа сделан? — возмутился я и, не дожидаясь ответа, притянул Преображенского к себе и ударил коленом в живот.

О-о-о! Этот незабываемый миг. Наконец-то учёный хэкнул от боли, выпучил глаза и стал ловить воздух словно рыба, выброшенная на берег. А значит, настало моё время процитировать классика: