Книга Эволюционер из трущоб. Том 11, страница 53 – Антон Панарин

— Если занимаешься чем-то нелицеприятным, у тебя есть пять секунд, чтобы спрятать это в штаны. Раз, два, не успел, — произнёс я и вошел внутрь.

Наш молодой худощавый Оракул не засмеялся и даже не улыбнулся. Его отмыли, нарядили в чистую одежду, но глаза парня по-прежнему смотрели в неизвестность.

— Чтобы пришел бог, миллионам придётся вернуться в грязь, — прошептал он очередное пророчество.

— И всё же, как тебя зовут? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Алый дождь омоет многострадальную землю, даруя покой и прощение.

— Надо тебя к доктору отправить. Вдруг что-то со слухом? — озабоченно сказал я и протянул ему телефон с фотографией Пиковой Дамы.

Оракул взглянул на изображение — и его лицо перекосило странной судорогой. Глаза парня закатились, и он начал тихо, монотонно бормотать, словно читал древний текст:

— Где отражение тоньше стекла — там её лезвие уже скользит по сердцу… Она не убивает. Она вырезает из мира лишнее… Звук железа во сне — первый знак. Второй — отсутствие сна… Кто увидит её лицо — больше не узнает своё… Осколки стали — это письмена, вырезанные на телах грешников…

— Что она такое? Можно меньше воды и больше конкретики? — резко спросил я, схватив парня за плечи.

Он дёрнулся, словно пробуждаясь от кошмара, и взглянул на меня, дрожа от ужаса.

— Великое бедствие… — прошептал он прерывисто. — Предвестник бога.

Последние слова будто заморозили воздух в комнате.

— Опять эта чушь. Ладно, посмотри на вот этого парня. Он предвестник того же самого бога или другого? — cпросил я, показав Оракулу фото Александра.

И снова припадок. Глаза парня закатились, его стала бить крупная дрожь, а изо рта вырвались слова:

— Там, где живые молчат, а мёртвые улыбаются, он уже в костях отцов копается. Он не приходит. Он прогрызает. Те, кто чешутся без причины, уже избраны телом, но не разумом. Упадёт три капли крови. Две впитает земля, но третья вернётся к своему господину.

— Приём! — крикнул я, встряхнув Оракула.

Глаза мальчишки прояснились, и он рывком высвободился из моих рук и спрятался под одеяло. Его плечи ходили ходуном, а голос продолжал нашептывать туманные пророчества.

— Спасибо. Очень содержательный диалог, — вздохнул я.

— А что нам делать с крестьянами? Они же заражены… — спросил Ежов, с жалостью глядя на безумного парня.

— Подержи их в карантине, — устало сказал я и потёр виски. — Никого не выпускать, пока не поймём, как убрать эту заразу. И, Виктор Павлович, продолжай наблюдать за аномальной зоной. Если найдёшь что-то интересное, сообщи мне. Гаврилов снабдил тебя связью? — Ежов кивнул. — Ну и отлично. Звони в любое время дня и ночи. Кстати, как дети? Им тут нравится?

— Михаил Константинович, они без ума от счастья. Маргарита Львовна закармливает их сладостями. Да и вообще, в городе полным-полно интересных мест. Все довольны, — сообщил Ежов, и даже испуг на его лице сменился радостью.

— Вот и славно, — улыбнулся я, хлопнул Ежова по плечу, а сам направился на выход, бубня себе под нос. — Чего это с бабулей? Одаривает сладостями кого попало? Меня конфетами она особо не баловала. Хотя, мы и виделись раз в пятилетку. — Остановившись в дверях, я повернулся к шипастому и сказал. — Знаешь, Виктор Павлович, а ты молодец. Спасибо тебе.

— Э-э-э… Я-то чего? Я так, делаю всё, что от меня зависит, — смутился он и стал тереть шею. — Служу роду, Михаил Константинович.