Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 27 – Антон Панарин

— Вот это я понимаю гость. Всё до последней крошки слопал, — улыбаясь, сказала Зинаида.

В этот момент я почувствовал, что уши начинают краснеть. Вот же, зараза. Я, и правда, слишком увлёкся и смёл всё, что было.

— Да не тушуйтесь вы так, — засмеялась Зинаида. — Я, наоборот, рада. Это своего рода комплимент мне, как хозяйке.

— Зинаида Петровна, вы божественно готовите. Егору Егоровичу с вами очень повезло, — похвалил я её и заметил, что на словах о везении Егорыч потёр щеку, по которой вчера огрёб полотенцем.

Кстати, домашняя замороженная котлета сработала на ура. Фингал Егорыча практически сошел. Была лёгкая желтизна под глазом, но, думаю, она в ближайшее время тоже сойдёт.

Попрощавшись с Зинаидой Петровной, мы с Егорычем двинули на совет народных депутатов. Я не уверен, что именно так называется совет, да и депутатов там было многовато. Собрался почти весь посёлок, кроме бойцов, охраняющих периметр. На совете было так шумно, что казалось, будто я попал на базар. Кстати, собрание проходило на футбольном поле, куда я вчера и приземлился. Я шел следом за Егорычем и грел уши. Ведь разговоры вокруг были весьма занимательные.

— Шо? Вот этот дрыщ поломал Илюху? Да иди ты, козу в трещину! — послышался старческий хрип сбоку.

— Да я те отвечаю! Он колдун! — ответил второй гнусавый голос.

— Ха! Это вы колдуны, — усмехнулась молодая девица лет двадцати с небольшим. — Каждый вечер колдырите.

— Фроська, иди знаешь, куда? — обиделся дед.

— Чё в такую рань-то собрались? Заняться больше нечем? — зевнул мужик с помятым лицом.

— Да будь твоя воля, ты бы только и делал, что спал целыми днями. Лодырь, — возмутилась женщина, которая, судя по всему, была женой помятого.

— Егорыч! У мяне крыша течёть! Надобно исправить! — закричала бабка, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Хе-хе. У тебя, старая, крыша уже давно протекла. Носишься со своими кошками, как с писаной торбой, — засмеялся мужичок лет тридцати с рыжей бородой и тут же отскочил в сторону, чтобы не схлопотать от старухи клюкой по спине.

— Пшел отседва! Ирод! — пронзительно заверещала бабка, позабыв про крышу.

Галдёж стоял такой, что я даже не слышал собственных мыслей. Но было весело. Егорыч остановился в центре футбольного поля, а местные отступили назад на пару метров, образовав пустое пространство; и тут все, как по команде, умолкли, уставившись на меня и Егорыча.

Майор коротко обрисовал итоги нашей вчерашней «беседы», если так можно назвать рукоприкладство. Народ внимательно слушал, кивал гривами. А когда Егорыч предложил всем переселиться в Кунгур, начался ад.

— Да кому ты веришь⁈ Ты глянь на эту морду зеленоглазую! Вылитый колдун же шь! — ткнув в мою сторону пальцем, заорала дородная женщина.

— Никуда мы не поедем! Сто пудов, это Барс пацана подослал! — скорчив презрительную мину, гаркнул здоровенный лоб и сплюнул на снег.

— А чё вам тут не сидится? Нормально живём, — спросила молодая девица, и на неё обрушились вдовы, потерявшие своих мужей в этом «нормальном житье».

— Рот свой прикрой! Были бы у тебя дети, я б посмотрела, как ты запела! Средь бела дня не выпустить погулять даже! Того и гляди, гарпии утащут!

— А маво утащили! Агась. Ой, бедный мой Коленька-а-а!!! — завыла тётка с раскрасневшимися щеками.