Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 120 – Антон Панарин

На другом конце провода повисла небольшая пауза, а затем раздался довольный, чуть удивлённый голос Титова:

— Бал? Да это же прекрасно, Михаил Константинович! Я с удовольствием приму приглашение. И обязательно возьму с собой всю семью. Уверен, жена будет счастлива, а то, признаюсь честно, она в последнее время частенько ворчит из-за того, что мы давно не выбирались на светские мероприятия.

— Вас понял. Постараюсь организовать всё так, чтобы ваша супруга осталась довольна, — улыбаясь, ответил я. — Тогда через неделю жду вас в Кунгуре.

— Михаил Константинович, слышал некий зеленоглазый блондин неведомым мне образом унаследовали род Черчесова. Не знаете, кто бы это мог быть? — спросил Титов, уже зная ответ.

— О! Дмитрий Антонович, я знаю этого человека так же хорошо, как самого себя. Приезжайте на бал и я вам всё расскажу.

— С превеликим удовольствием.

Я попрощался и почувствовал, что внутри разгорается приятное ощущение и даже нетерпение. Хочется как можно скорее организовать праздник и отвлечься от постоянных сражений и бытовухи. Всего один вечер общения, сплетен, смеха и веселья. Уверен, это пойдёт всем нам на пользу.

Дверь моей квартиры тихо отворилась и внутрь вошла бабушка. Маргарита Львовна двигалась медленно, с достоинством и той грацией, которую не смогли стереть даже годы. Она подошла ко мне, мягко положила руку на плечо.

— Миша, — произнесла она мягко, глядя на меня проницательными глазами, — слышала ты собрался устроить бал?

— Слышала или подслушала? — хитро прищурившись, спросил я.

— Это одно и то же, — отмахнулась бабушка, улыбнувшись.

— Да, бабуль; решил, что всем нам не повредит небольшая передышка, — произнёс я, погладив её по сморщенной руке, лежащей на моём плече.

— Ты молодец, — одобрительно сказала Маргарита Львовна. — Радуйся жизни, пока она у тебя есть. — Её голос приобрёл нотки печали, которые бабушка стремилась скрыть.

От её слов и у меня на душе стало тяжело.

— Мой сын Константин всю жизнь откладывал счастье на потом. Считал, что сперва надо выполнить долг перед родом. Завоевать новые земли, получить новый титул, заставить дрожать от страха тех, кто ещё вчера смотрел на тебя с вызовом. А радость он отложил на потом. И посмотри, к чему это привело… — Маргарита Львовна вздохнула, в уголках её глаз блеснули слёзы.

Я крепко сжал её руку.

— Теперь он гниёт в темнице. А в его жизни не было ничего, кроме бесконечных сражений, боли и потерь. Он не успел узнать, каково это — просто жить, без борьбы и постоянной тревоги, — голос Маргариты Львовны стал тише.

— Бабуль, я сделаю всё для того, чтобы спасти отца, — уверенно проговорил я, глядя ей в глаза. — Обещаю тебе, я вытащу Константина Игоревича.

Она внимательно посмотрела на меня и горько улыбнулась.

— Я верю тебе, Миша. Знаю, что у тебя хватит сил и ума для этого. Только прошу, — её голос слегка дрогнул, — не взрослей так быстро. Тебе всего пять лет, а уже зарос щетиной, как портовый забулдыга.

Она засмеялась, но было понятно, что она собиралась сказать что-то другое. То, что действительно тревожило её сердце, но не смогла. Решила оставить печаль в себе. Я её понимаю. Порой так и выглядит забота. Не обрушивать на близких груз собственных проблем, а держать их в себе. Однако, это разрушает изнутри. То, что можно было легко вынести вместе, становится неподъёмной ношей для одиночки.