Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 8 – Антон Панарин

Его вопль прозвучал одновременно с выстрелом Макара. Тело одноглазого надломилось, и он рухнул вниз с холма. Сутулая фигура, кувыркаясь, пролетела мимо меня. Макар попал точно в глаз. Знал ли я, что нужно бить в глаз? Нет, конечно. Но как по мне, так это было очевидно. Кстати, Оторва оправдала своё название оторвав мне руку по самый локоть. Больно…

Ритуал создания костяного змея прервался. Кости посыпались с небес, а пленник разорванный пополам, безвольно рухнул на вершину холма. Я обернулся и увидел, что одноглазый как раз докатился до ног Серого, который без промедлений отделил голову от туловища. Молодец. Предосторожность лишней не будет.

Шумно дыша, я забрался на вершину холма и хрустнул шеей. Довольно крутой холм, должен сказать. Подъём оказался не из простых. Со столбов на меня взирали пленники.

— Мир вашему дому, — кивнул я и, улыбнувшись, спросил. — Как дела? Зависаете?

Под «зависаете» я имел в виду их положение относительно земли, а не то, что они здесь развлекаются, но пленники истрактовали это по-своему и начали ржать. Правда их смех был больше похож на кашель.

— Кхе-хе-хе! Зависаем. Скажешь тоже, — ухмыльнулся мужик, который был похож на саму смерть. Кожа да кости.

— От работы отлыниваем, — улыбнулся боец, заросший бородой.

— Ага. Подумали, что лучше сдохнуть, чем снова в гвардии сапоги топтать, — добавил их товарищ с жутким шрамом от плеча до пояса.

— Ого. Так вы гвардейцы? — удивился я.

— Были гвардейцами, — кивнул худой. — А сейчас какие мы гвардейцы? Так, калеки. А вы кто такие будете? Чего по разломам шаритесь?

— Михаил Константинович… — я замялся, едва не ляпнув, что фамилия моя Архаров. — Багратионов. Поскольку барон Богданов погиб, я взял на себя святую обязанность защиты его подданных.

— Пха-ха-ха! — расхохотался бородач. — Парень, без обид. Но мы всей армией не смогли волну тварей остановить. Что может мальчишка с четырьмя друзьями?

— Ты прав, не многое. Всего-то освободил Ленск от уголовников, попутно зачистил десяток разломов, — гордо заявил я и, разумеется, немного приврал, говоря о разломах.

— Неслабо, — присвистнул шрамированный.

— Я тоже так думаю, — кивнул я. — А ещё в моём подчинении Барбоскин Тимофей Евстафьевич. Знаете такого?

Глаза пленников округлились.

— Это как так? — выдал тощий как смерть.

— В смысле? — изумился бородач.

— Евстафьевич ни перед кем колен не преклонял. А уж пацану какому-то поклониться… — прошептал шрамированный.

— Долго рассказывать. Лучше сами у него спросите, — я обернулся и свистнул. — Леший, достань Слезу! Остальные, топайте наверх! — Я повернулся к висящим настолбах гвардейцам и улыбнулся, но лица их были встревоженными.

— Парень, а ты чё такой спокойный? Или от болевого шока вообще ничего не чувствуешь? — спросил худой.

— Вы об этом? — уточнил я, подняв вверх обрубок правой руки. — Ерунда. Скоро заживёт, — отмахнулся я и перешел сразу к делу. — Понимаю, что ситуация не располагает к клятвам. Но мне катастрофически не хватает бойцов. Раз уж Барбоскин состоит под моим командованием, не желаете ли и вы присягнуть мне на верность?

Воцарилась тишина. Гвардейцы долго переглядывались, размышляя, стоит ли вверять свою жизнь в мои руки, но в конечном итоге приняли единственно верный выбор. Шрамированный вымученно улыбнулся и сказал: