Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 69 – Антон Панарин

— Слушай, а как так вышло, что из двух тысяч человек, лишь тридцать действительно являются родными детьми отца? — задал я вопрос, на который уже и так знал ответ. Просто мне было интересно послушать рассказ Юрия.

— Знаешь. Забавно вышло. Отец и правда любил женщин, а из детей пытался вырастить настоящих воинов. Вот только слухи о его плодовитости сильно преувеличены. Самое забавное, что эти слухи распустили аристократы, когда узнали, что отец подбирает детей с улицы и воспитывает, как родных. Всем без исключения он давал равные права и возможности. Будешь трудолюбив и всего себя посвятишь тренировкам, а после и защите рода? Честь и хвала тебе, а в придачу возможность стать новым главой рода.

Ого. А вот это что-то новенькое. Не знал, что к этому слуху приложили руку другие аристократы. Впрочем, это ожидаемо. Константин Игоревич многим попортил кровь. Аристо понимали, что в открытом противостоянии их шансы невелики, а вот шептать за спиной — милое дело. Чем они и занимались, марая репутацию отца. Это же объясняет поведение Юсупова, ведь он вырос на подобных пренебрежительных слухах.

— Отец с каждым днём открывается с новых сторон, — задумчиво проговорил я. — Юрий Константинович, я рад, что ты здоров и полон сил, но давай вернёмся к моей просьбе. Мне катастрофически не хватает людей для защиты Ленска. Может, среди двух тысяч человек найдётся хотя бы два десятка бойцов, желающих покинуть Уфу?

— Миш, я же говорил. — Юрий остановился и по-доброму посмотрел на меня. — Пока долг не будет уплачен, мы отсюда не уйдём. Поговори с Титовым, если он даст добро, я без проблем, подберу для тебя толковых ребят.

— Понял. Тогда не будем терять времени, — кивнул я, распахнул окно и выпрыгнул со второго этажа.

За спиной послышался смех брата, а я уже бежал навстречу колымаге, за рулём которой ехал барон Титов.

Уфа.

Гостиница Море дэ Гриньён.

— Долбаный ублюдок! Отказал мне? Титов ещё пожалеет, — прорычал в зеркало Максимилиан Аркадьевич Юсупов, гладко выбривая щетину. — А ещё приглел этого сучонка? Твари. Вы все заплатите. — Лезвие бритвы оставило порез на коже, из которого тут же потекла алая кровь. — Твою мать! — зло выругался Максимилиан и ударил кулаком в зеркало, отчего то пошло трещинами. — Как только вернусь домой, напишу донос на этого вшивого баронишку. Пусть Император и его земли сожжет дотла! — Юсупов посмотрел на свой распухший нос и едва не завыл от обиды.

В дверь постучали. Максимилиан Аркадьевич схватил полотенце, вытер лицо и бодрым шагом направился к входной двери. За ней стояли два телохранителя. Морды опухшие, под глазами синяки. Увидев их рожи, Юсупов невольно скрежетнул зубами. Бездари проклятые.

— Ваше благородие, машина прибыла. Можем отправляться, — заискивающим тоном произнёс телохранитель с раздувшейся щекой.

— Можешь не вылизывать мою задницу. Как только вернёмся домой, я доложу отцу о вашей некомпетентности. Будете до конца жизни плац ломом подметать. Дегенераты, — прорычал Юсупов.

— Ваше благородие, но мы ведь… — начал оправдываться телохранитель, которого очень не устраивало подобное развитие событий.

— Рот закрой и топай на улицу. Через десять минут выйду, — прошипел Максимилиан Аркадьевич и захлопнул дверь перед носом подчинённых. — Ничего. За моё унижение вы заплатите. Все заплатите.