Книга Эволюционер из трущоб. Том 8, страница 120 – Антон Панарин

На устах Александра сверкала счастливая улыбка, пока его отвратительная армия пожирала защитников Падуи, обращая их в безвольных рабов.

* * *

Нежный голос Ут ласкал слух, заставляя меня улыбаться. Наконец-то многоголосый адский хор затих, и я слышу только мою верную помощницу и шум дождя.

'Образец содержит следующие доминанты:

Ультразвуковой вопль, способен разрушить внутренние органы жертв'.

Чертовски страшная доминанта. Её разрушительное действие я до сих пор ощущаю на своей шкуре. Болит всё тело, как будто по мне катком проехали.

«Контроль звуковых волн, меняет тембр голоса, что позволяет ввести в заблуждение противника».

Весьма неплохо, но всё же я бы предпочёл «Ультразвуковой вопль».

«Гипнотический вой, вводит жертву в состояние транса».

Опасная штука. Если бы не «Сопротивление ментальному воздействию», я бы уже был мёртв.

«Эхо смерти, ваш голос способен призвать тех, кто ушёл в мир иной».

Ого! Может, это и не полноценная некромантия, но очень близко к этому. Представьте, как просто мне будет возродить род Архаровых, если я смогу призывать бесплотных банши? Бесконечные орды вопящих старух! Дом престарелых на воздушной подушке! Хе-хе! С таким войском не справятся даже багровые гвардейцы Императора.

«Звуковая аура, приближение к носителю доминанты вызывает сильную боль».

Хммм… Так вот, почему мне было больно даже когда та тварь молчала?

«Многоголосый хор, носитель доминанты способен своим голосом создать невероятную какофонию, используя различные тембры».

Эта доминанта куда интереснее, чем описано. Тварь не просто орала, она знала, как меня зовут, знала голоса людей, которых я встречал на своём пути. Такое ощущение, что эта доминанта позволяет создать звуковую волну, которая самостоятельно найдёт наиболее болезненные для противника слова и воспоминания.

«Звуковое давление, создаёт вакуумные взрыв».

А вот эту способность я на себе не успел опробовать. Возможно, тварь ею собиралась меня добить, но не успела.

— Ут. Поглотить доминанту, — хриплым голосом я отдал приказ и скорчился от жуткой боли.

От страданий меня отвлёк мокрый нос, ткнувшийся в мою щеку.

— Живой? — спросил Лавуазье.

— Фу. Дыши в другую сторону. У тебя из пасти воняет, — скривился я от гнилостной вони, проникшей в ноздри.

— Хамло, — буркнул Хрюн и громко плюхнулся на брюхо рядом со мной.

В следующую секунду наши животы синхронно заурчали, а мы засмеялись.

— Спасибо, что помог, — сказал я, пытаясь вытащить из хранилища какие-нибудь припасы. Но это не удавалось сделать. Боль сбивала концентрацию.

— Разве я мог тебя бросить? Ты мне ещё пригодишься, — насмешливо бросил Хрюн, чавкнул пару раз и спросил. — Так мы жрать будем или нет?

— Посмотрим на твоё поведение, — хмыкнул я, пытаясь приподняться с земли.

Но ничего не вышло. Руки подломились, и я рухнул на спину, уставившись в серое небо, поливающее нас прохладным дождём. Если дождь поначалу охлаждал тело, немного снимая боль, то теперь же меня стала бить крупная дрожь. Струи воды проникли за шиворот и остужали организм со страшной скоростью. Так и до простуды недалеко.

Спустя полчаса я с неимоверными усилиями смог подняться на ноги. Лавуазье пытался мне помочь, за что я его зауважал. Почему зауважал? Да потому, что рёбра Хрюна были сломаны и торчали наружу белёсыми обломками. Удивительно, что он всё ещё жив. Видать, его регенерация отключилась из-за недостатка строительных материалов.