Книга Эволюционер из трущоб. Том 7, страница 30 – Антон Панарин

Сломанный нос, брови, посечённые шрамами, после перелома челюсть срослась неправильно, и теперь у бойца до конца не закрывался рот с правой стороны. Гвардеец собирался ударить Маргариту Львовну по лицу, но напарник остановил его.

— Если прибьёшь бабку, Раскольников тебя за бубенцы подвесит. Да и мать Императора по голове не погладит, — пригрозил боец с седыми волосами, забранными в хвост.

— Но эта тварь напала на Розу Львовну, — попытался оправдаться гвардеец.

— Сними ошейник, я и на вас нападу, щенки недоношенные. Хе-хе, — хрипло рассмеялась Маргарита Львовна, встав на ноги, и с вызовом посмотрела на гвардейцев.

— Захлопни свою пасть. Маразматичка, — рыкнул гвардеец, ловко завернул старушке руки за спину и сковал их наручниками, после чего отстегнул ошейник. На шее старушки отпечатался синеватый кровоподтёк.

— Ну, наконец-то, — улыбнулась Маргарита Львовна, покрутив шеей слева направо. — Сегодня меня отпустят или казнят?

— Ни то, ни другое. Топай, тварь, — прошипел гвардеец и сильно толкнул старушку в спину.

Маргариту Львовну провели через длинный коридор, спустили на первый этаж, а после вывели на мороз. Старушка поёжилась, ведь была одета в платье из персидского шелка, а он совершенно не согревал, а скорее — наоборот.

— Если вы решили устроить мне утреннюю прогулку, то принесите бутылочку горячительного, а лучше, две. Иначе я не смогу забыть ваши кислые рожи. — Старушка скорчилась от отвращения и добавила. — Мерзость.

— Ей богу, если бы ты не была сестрой Розы Львовны, я бы собственными руками… — начал было распаляться гвардеец, но Маргарита Львовна его оборвала.

— Ой. Захлопни свою пасть. Пустозвон, — отмахнулась от него старушка.

Идти по заснеженному двору босиком было холодно, неуютно. Но так забавно. У Маргариты Львовны было кредо «Радуйся и улыбайся, несмотря ни на что». Враги, видя твои страдания, будут счастливы, как никогда, а сердца близких будут разбиты. Зачем это? Кому станет легче от твоей кислой мины?

Улыбка. Это единственное оружие, которое можно пронести с собой хоть в Имперский дворец, хоть в темницу. Улыбку и пару сотен колких шуток. Если тебя захотят убить, то всё равно убьют. А пока ты жив, ты можешь продолжать портить кровь своим обидчикам.

Гвардейцы периодически подгоняли Маргариту Львовну, толкали её в спину и вели в дальнюю часть двора. Старушка порой загребала ногой снег так, чтобы он, вылетая из-под её пальцев, отправлялся прямиком на красный мундир гвардейцев, идущих позади. Это их неимоверно злило. Но длинная прогулка наконец-то завершилась. Они остановились рядом со стойлом.

— Заходи. Теперь будешь жить со скотом, раз не умеешь вести себя в культурном обществе, — злорадно процедил гвардеец.

Маргарита Львовна ничего не сказала, а лишь в припрыжку, словно маленькая девочка, заскочила в стойло, дала застегнуть новый ошейник на шее, после чего её руки освободили от наручников.

— Всего доброго, мальчики. Если захотите обменяться парой ласковых, заходите, всегда с радостью смешаю вас с грязью. — Маргарита Львовна помахала сморщенной рукой гвардейцам и тут же отвернулась от них, направившись к жеребцу, высунувшему морду из загона.

— Бешеная сука, — послышалось за спиной.

На эти слова Маргарита Львовна не обратила совершенно никакого внимания, ведь её называли и похуже. Погладив жеребца по носу, она подставила озябшие руки под его горячее дыхание. Конь дёрнул мордой и положил голову на плечо старушки, заставив её расплыться в счастливой улыбке. Она обняла нового друга и прошептала.