Книга Эволюционер из трущоб. Том 6, страница 112 – Антон Панарин

— Чё? Какие ещё пижамы? — шепотом спросила жертва оспы за моей спиной.

— Да замолкни ты, — буркнул его товарищ.

Выйдя из комнаты, я со всего размаха шарахнул дверью, да так, что даже штукатурка посыпалась. Это было приятно. У выхода меня ждала Лика. Руки дрожат, но на лице улыбка. Я взял девушку под руку и вышел на мороз. Мы перешли улицу и свернули за угол.

— Ты как? — спросил я, посмотрев Лике в глаза.

— Я боялась, что ты за мной не вернёшься, и тогда… — Губы девушки задрожали, но я не дал ей разрыдаться. А ещё я ощутил от неё лёгкий перегар. Видать, самогона она всё же отхлебнула, чтобы потянуть время.

— Ты умница. Всё прошло отлично, — похвалил я Лику и вложил в её руки тысячу триста рублей. — Компенсация морального ущерба, — пояснил я, увидев растерянность на её лице. — Бери-бери. Купишь себе платье новое. А если не хватит, я добавлю.

— Да за такие деньжищи можно платьев пять купить, — прошептала она, пряча деньги в карман. В глазах Лики появился блеск, и она добавила с нежностью в голосе. — Спасибо, что наказал этих… — она замялась, подбирая слово.

— Мудаков? — подсказал я. — Всегда пожалуйста. Топай домой. И помни. Скоро всё изменится.

На прощание я погладил её по плечу и вздохнул, глядя, как Лика бежит по заснеженной тёмной улочке. Бедная девочка. Ей пришлось натерпеться страха из-за меня. Но благодаря её подвигу скоро ужас, накрывший жителей Ленска, пропадёт без следа, будто его никогда и не было. Я уж постараюсь.

* * *

Хабаровск.

Столица Российской Империи прекрасна! Улицы утопают в свете фонарей. Обилие ярких вывесок, зазывающих в театр, на концерт, в ночной клуб или ресторан. Дорого одетые люди снуют туда-сюда, поддавшись праздничному настрою. Да, до Нового Года немногим больше месяца, но праздник чувствуется уже сейчас!

Город украсили миллионами ярких огоньков, превративших уютные улочки в место, где в любую секунду может случиться чудо! Этого Император и добивался. Пока обыватели, разинув рот, шастают по городу и заливают глаза, опасности они не представляют.

Все эти развлечения, злачные заведения и даже игорные дома — организованы лишь для того, чтобы аристократы и зажиточный люд прожигали свою жизнь. Ведь если человек не тратит время на развлечения или работу, то у него появляется возможность думать. А что хуже всего — задавать вопросы!

Кто я? Почему я живу именно так? А не зажрался ли Император? Почему с каждым годом границы Империи тают, словно весенний снег, а самодержец ровным счётом ничего с этим не делает? Такой человек может усомниться в праведном долге патриота. Долге умереть за свою страну с оружием в руках. А если он усомнится, то может прийти к выводу, что его родину испоганил Император. Так и до бунта недалеко.

Одно дело — Архаров. Жалкий баронишка на задворках Империи. Совсем другое дело, если таких Архаровых будет много. Десяток аристократов может попортить кровь так, что забудешь, как спать по ночам, и станешь шарахаться от собственной тени. Поэтому не стоит портить настроение тем, у кого действительно есть пусть и крошечная, но власть! Пусть развлекаются, наслаждаются, тратят жизнь на пустое.

Иван Васильевич вышел на балкон дворца, сжимая в руке бокал двадцатилетнего виски. Золотистый напиток блестел в свете фонарей, согревая Императора одним своим существованием.