Книга Эволюционер из трущоб. Том 4, страница 98 – Антон Панарин

— Поесть принёс? — довольно грубым тоном спросил Прохоров и уставился на телегу.

— С голоду не сдохнешь, — усмехнулся я и пошел в погреб.

В холодильнике горела свежая порция дровишек, пахло дымком, а на полке лежал вспотевший Сергей…

— Мишка. Вернулся, — сказал он и измученно улыбнулся.

— Серёг, ты чего? Всё нормально? — встревоженно спросил я и приложил руку к его лбу.

Кожа парня пылала огнём.

— Вы куда смотрели, бараны⁈ У него жар, — возмутился я.

— А чем мы ему поможем? У нас ни воды, ни еды, ни медикаментов, — резонно заметил Макар.

— Это да, но тряпки-то у вас есть. Могли намочить под дождём и компресс поставить. Хотя бы температуру сбили, — парировал я.

— Ты прав. Не додумались, — ответил Макар и почесал затылок.

— Миш, не шуми. Просто мне не повезло. Так бывает, — философски сказал Сергей и закашлялся, от того, что во рту пересохло.

Взяв из рук Макара баклажку с водой, я помог Серёге напиться, сделал компресс, а ещё выдал ему новую потёртую куртку. В ней всяко теплее, чем валяться на земле в тонкой рубахе.

— Спасибо. Так намного лучше, — поблагодарил Сергей.

— Сейчас поешь и ещё лучше станет, — пообещал я и принялся варганить обед.

Столовый нож, который нашел Макар, доблестно справился с банкой тушенки и открыл крышку. Тушняк тут же полетел в кастрюлю, сверху я всё засыпал гречкой и залил это варево водой. Парни смотрели, как завороженные. Голодные глазищи, сглатывают слюну, того и гляди бросятся жрать сырую крупу.

Поставил кастрюльку прямо на горящие дрова, и началась магия. По погребу пополз невероятный аромат горячей пищи. Водичка кипит, жирок от тушенки поднимается наверх, впитывается в гречу. Просто восторг!

Каких-то двадцать минут — и кашка готова. Да, гречка слегка подгорела, ну уж извините. Это мой первый опыт готовки в этом мире, да и доминанту «кулинар» я переработал, о чём совершенно не жалею.

Еда была готова, но вот поесть мы смогли далеко не сразу. Ложек нет, вилок нет, а засовывать руки в раскалённое варево — то ещё удовольствие. Прохоров, конечно, попробовал — и за счёт огненного дара у него это вышло, но остальные выразили строгий протест и потребовали, чтобы Артём не разевал свой рот до того, как это смогут сделать и остальные.

В итоге нас спасла выдумка Макара. Парень с помощью камня и столового ножа расщепил полено на несколько тонких деревянных полосок. С натяжкой это можно было назвать ложкой. Ложкой, усыпанной занозами, но всё же. Расселись вокруг кастрюли и принялись жевать.

Наваристая сытная каша отлично насыщала, но вот специй явно не хватало. О чём поспешил сообщить Артём, а я поспешил ему сообщить направление, куда он может отправить свои претензии, да и сам может прогуляться туда же. Прохоров тут же заткнулся, состроив недовольное выражение лица, но есть продолжил.

И вот показалось дно кастрюли. Пригоревшая каша отколупывалась легко и забавно хрустела на зубах. Привкус был не очень, но есть больше нечего. Когда каша закончилась, все расселись по полкам и облокотились на стены.

— Ух! Мишка, спасибо! Накормил, так накормил, — улыбаясь, сказал Макар и похлопал себя по раздувшемуся животу.

Раздулся он не от еды, а скорее от воды, так как Макар единолично выпил залпом не меньше литра. Водохлёб.

— Кафка профто клаф, — сообщил китайский пчеловод с позывным Леший и показал мне большой палец.