Книга Эволюционер из трущоб. Том 4, страница 69 – Антон Панарин

Поэтому она просто потянулась к мане. Капли со стенок графина поднялись в воздух, к ним присоединилась вода, закоратившая серверную, а в следующее мгновение жидкость сформировала десяток тончайших острых лезвий. Со свистом лезвия прошлись снизу вверх по серверному шкафу, превратив его в мелко нарубленные куски стали и пластика.

Шкаф с грохотом развалился на части, продолжив при этом гореть. Маргарита Львовна силой воли вернула воду в графин, поставила его на пол, а сама поднялась на первый этаж, чтобы встретить гостей.

Да, Константин попросил её уехать. Но зачем? Маргарита Львовна стара, прожила жизнь, полную борьбы, боли и слёз. Радость в её дом заглядывала не часто. Спасаться нужно лишь тем, кто надеется, что последующая жизнь будет полна радости и великих свершений. А её же жизнь закончится вместе с жизнью сына. Он был её гордостью. Её надеждой. Её самым большим сожалением.

Маргарита Львовна сожалела о том, что не смогла сломать волю мальчика. Не смогла заставить его жить обычной жизнью. Винила себя в том, что Константин пошел по стопам её мужа Игоря. Это было больно, страшно. Ночами Маргарита Львовна видела кошмары, как её сына четвертуют, вешают на главной площади, сдирают с него кожу живьём.

И в каждом из снов она не могла его спасти. И вот, кошмары воплотились в реальности. Спасти собственную жизнь? Для чего? Чтобы прожить её в одиночестве и сожалениях? Покинуть родину, чтобы как крыса прятаться на чужбине? Вздор. Маргарита Львовна готова была принять последствия своего провала. Если бы она смогла изменить Константина…

То род Архаровых давно бы погиб. Ведь слабый глава рода — хуже чумы. От него слабостью заражаются все вокруг. Гвардейцы, слуги, родственники, а потом… Потом всё рассыпается, словно карточный домик.

Маргарита Львовна это видела на примере недалёких соседей. Сперва эти идиоты бросали вызов её сыну, думая, что могут приструнить мальчишку, взяв, что пожелают. А в итоге оказывалось, что они засунули голову в пасть разъярённому зверю. Клац! И в Империи одним аристократическим родом стало меньше.

Порой Маргарите Львовне казалось, что сын делает всё правильно. Но так хотелось жить тихой, мирной жизнью. Жизнью, в которую не лезут ублюдки, желающие растоптать всё, что тебе дорого.

Маргарита Львовна сложила руки на груди, гордо подняла подбородок вверх, расправила плечи и стала ждать, когда Имперцы ворвутся в поместье. Выкрутят руки за спину или просто убьют. Ей уже всё равно. Лишь бы эти твари поскорее заканчивали начатое.

Но вместо Имперцев она увидела залитое слезами лицо невестки. Зинаида Парфирьевна.

— Вытри слёзы и прими смерть с высоко поднятой головой, — рекомендовала Маргарита Львовна и протянула невестке кружевной платок.

— М-м-маргарита-а-а Львовна-а-а, — навзрыд взвыла Зинаида и упала на колени рядом с матерью своего мужа. — Э-э-это всё из-за меня-я-я.

Зинаида Порфирьевна выла, как белуга, сложно было понять, о чём она говорит и ещё сложнее разобраться, в своём ли она уме или спятила от страха?

— Успокойся, — требовательно сказала Маргарита Львовна и заметила, как мимо окна пробежал вооруженный до зубов Имперский гвардеец.

Шмыгая носом, Зинаида утёрла рукавом глаза и дрожащим голосом сказала:

— П-п-простите меня. Я… Я… Я не з-з-знала, что всё так с-с-сложится.